Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

Тогда Карлос сплевывает:

— Хрен там, я тоже буду тянуть. Четвертого ставьте.

— И пятого, — добавляет эльфийка. — И меня считайте! И я, тебя, кстати, Строгач, вообще не спрашиваю! — цитирует она. Прежде, чем я успел открыть рот.

А повернувшись к Карлосу, добавляет:

— И Сережу тоже.

Гляжу на артельщиков: может быть, и эти примкнут? Нет, куда там. Ходокам своя рубашка ближе к телу — даже если с дыркой.

Кыштыган кивает:

— Условились. Пять на пять. Базар — свидетель!

Мы идем на расчерченную площадку. Ну как, расчерченную — обозначена срединная линия, за которую нельзя заступать. Да еще к центру каната привязан грязный розовый бант. Вроде бы все без подвохов…

— Спасибо, ребята! — горячо шепчет Лев Бонифатьевич.

И, вытащив из-за пазухи бутылку коньяка «Старый сервитут», немедленно к ней прикладывается. Бутылка, похоже, та самая, что я в кабинете Карася видел.

— Я тебе хлебальник разобью, псина, — буднично сообщает учителю Карлос. — На рейтинг не посмотрю.

Лев Бонифатьевич давится коньяком.

— Серега, отставить! — командую я. — Разборки позже.

— Понятное дело, позже, когда наверх выберемся. Но разобью обязательно.

Аглая мрачно спрашивает:

— А какой план «бэ», Егор? Если проиграем? Что значит «потом разберемся»? Я надеюсь, это, наконец, означает «жахнем пламенем и все тут спалим к Морготу»?

— Обязательно жахнем, Гланя. Но потом.

Эльфийка специально говорит громко, чтобы Кыштыган слышал.

А перед трактирщиком между тем происходит… какая-то отвратительная фантасмагория. Хотя, в общем-то, ничего нового, Изгной в своем репертуаре. Я мог бы подобное и предвидеть.

— Согласным участвовать — от меня депозит в Трактире и рекомендация в Срединные! — заявляет Кыштыган. — На двоих или на троих, хоть на пятерых, сами решайте. В случае победы.

Местные коротышки явно в теме — даже не спрашивают, что такое «депозит».

А вот почему «на двоих или на троих», нам становится ясно очень быстро.

Потому что в толпе торговцев начинается шевеление, и десятка полтора карликов, заинтригованных предложением Кыштыгана, привычно кидают жребий. Кто-то играет в «камень-ножницы-бумагу», кто-то угадывает, в какой руке монета. От троицы во главе с Рогозым доносится считалочка: «На костяном крыльце сидели — мерзлявец, утопец, душеторговец…» По итогам стремного розыгрыша кто-то из карликов остается стоять, а другие лезут к нему на плечи.

А потом… слепливаются. Черт знает, как! — в подробностях рассматривать не тянет.

— Феноменально, — бормочет Лев Бонифатьевич.

— Фу, блин! — произносит эльфийка. — … ! Как ты там говорил: циклопические и богохульные? Вот это про них, Егор.

Аглая права.

Перед нами покачиваются пять долговязых, диспропорциональных фигур, некоторые явно с лишними конечностями. Или, по меньшей мере, суставами. И выглядят они так, будто команда соперников имеет явное преимущество. Как минимум, по массе.

З-зараза… Кыштыган, небось, и еще больших тяжеловесов бы налепил, но какие-то ограничители и у него имеются. Чересчур сильно мухлевать — зашквар. Небо не поймет.

— Чур, до трех побед! — торопливо говорю я.

Может, удастся подобрать ключик.

— До двух! — не согласен Кыштыган. — У каната, Строганов, два конца.

— Ладно.

Видит Бог, я пытался обойтись дипломатией. И ритуальными состязаниями! Может, еще получится?

Встаем к канату. Лев Бонифатьевич впереди, потом Антип — дали ему в руки канат, небось понял, что надо делать? — «Ы-ы!» — после Антипа Аглая, потом Карлос, потом я — самый тяжелый. Хренова сказка про репку.

Перед нами собранные из карликов уродцы. Надеюсь, никто из этих ребят не станет Срединным, очень уж они стремные.

— Раз. Два. Три! — командует Кыштыган.

Действуем по плану.

Серега создает ледяную корку у противников под ногами, Аглая подпаливает им кончик каната. Ну а что? Рывок!

— Ахрбрх-итить! Мать моя трясина!

От карликов, ставших гигантами, раздаются неразборчивые ругательства — потому что химерический строй шатнулся вперед и нога Рогозого — кстати, уже чужая, в женском розовом тапке, — заступила за черту.

Елки-палки, так просто⁈ Зачем же я предложил до нескольких побед⁈

— Нечестно, — ухмыляясь, говорит Кыштыган. — Магия под запретом.

— Не было этого уговора.

— По умолчанию! До конца состязания. Апеллирую к справедливости!

Тучи согласно ворчат, земля вздрагивает, и… словно негатор врубили. Честно говоря, вряд ли это делает какой-то Великий Йар-Хасут, наблюдающий за нами в микроскоп. Это — затылком чувствую — сами законы Изгноя так работают. Магия места. Мухлевать можно, но осторожно. Чтобы не сильно уж нарушать равновесность.

Ладно.

— А еще во втором туре мы по правилам меняемся местами, — ухмыляется Кыштыган. — Это честно.

Так и быть, меняемся.

Теперь у нас под ногами лед, — убрать его Карлос не может, — а у меня обгорелый конец каната, который неудобно держать.

— Можете сдаться, тогда магия сразу возвратится, — предлагает Кыштыган.

Карлос посылает его далеко.

— Ну, как желаете. Р-раз! Два! Три!

Рывок! И… Мы что, уже проиграли?

— Простите, простите, коллеги, — оправдывается Лев Бонифатьевич. — У меня нога на льду поехала. Я, видите ли, без ботинка…

Карлос с трудом удерживается, чтобы ему не врезать. Аглая стоит в замешательстве — без магии в Хтони очень неуютно. Точно в кошмарном сне, где ты на улице голый. Антип безмолвствует.

— Так! Маленький перерыв, — командую я. — Меняемся сторонами.

— Да хоть два раза, — ухмыляется Кыштыган. — Понял шутку, да?

Проклятый трактирщик уверен в победе своей команды. Ничего, посмотрим еще.

— Собрались, народ! Ну! Аглая, спокойнее! Лев, тебе нужно пятками упираться, понял? Пятками! Мужики! — это я к артельщикам. — Как у Антипа жену зовут?

— А она ему не жена, — степенно отвечает усатый дядька.

— Да твою трансмутацию! Зовут ее, спрашиваю, как?

— Бабу евонную? Анжелика.

Вот это, конечно, внезапно. Хотя почему нет? Сибирь, 21 век. Хоть и Хтонь.

— Антип! — хлопаю его по руке. — Антип, тебя твоя Анжелика ждет! Помнишь ее?

— Ы-ы!

— Тогда тяни крепче! Как сверхчеловек тяни, понял? Канат между тобой-человеком и обезьяной!!!

— Ы-ы…

— Интересная апокрифическая формулировка, — бормочет Лев Бонифатьевич.

— Давай не трынди, а в землю ногами закапывайся, — советует ему Карлос. — А то целиком закопаю.

Встаем. Теперь я первый, хоть это и невыгодное построение. Передо мной Рогозый — вырос, раздался, гавайка теперь висит на одном плече, на одном рукаве. Скалится.

— Три! — командует Кыштыган.