Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

— хрусталь, как из бабушкиного сервиза, — осторожно отпиваю. Ну да, похоже на компот от Сопли. Небольшие баффы дает… тьфу, прицепился геймерский жаргон! Аглая и Карлос следуют моему примеру.

— Портал поставить нетрудно, — между тем излагает Кыштыган, — не внутрь этой вашей колонии, конечно, но… недалеко. Стоить будет… ну скажем, одно малое воспоминание со всех.

— Что значит — малое воспоминание? — уточняет эльфийка.

Трактирщик пожимает плечами, и из-под повязки словно всматривается в Аглаю.

— Кошка в доме у вас жила, помнишь? Когда ты еще совсе-ем мелкая была. Еле помнишь!

— Откуда ты… — вспыхивает Аглая и гневно глядит на пустую стопку, но потом вздыхает и тихо ставит ее на стойку. — Была. Еле помню. Рыжая!

— Ну вот, — разводит руками йар-хасут, — забудешь. Например, так!

— Еще чего, — бормочет эльфийка, — размечтался!

— Такие правила, — равнодушно говорит трактирщик, — совсем бесплатно нельзя. Это Изгной, верхние! Тут — так.

Я касаюсь руки Аглаи: подожди. Цена, как я теперь понимаю, и вправду — невелика. По местному прайсу. Это, конечно, не значит, что она в самом деле маленькая. Но нагнуть нас сейчас йар-хасут не пытается: просто озвучивает условия. Тут — так.

— Ну а что насчет… сведений?

— Смотря каких, — ухмыляется Кыштыган. — Смотря каких…

Постукиваю по стойке пальцами.

— Ну вот, например… Где конкретно сейчас Парфен и Таисия Строгановы? К чему готовиться человеку, который хочет поговорить со Владыками? И как можно попасть во Дворец — чего это будет стоить?

Я, конечно, помню, про «вип-такси» — черный камень, — но цену крови он в прошлый раз назначил совершенно немилосердную. «Высокий спрос», видимо.

С другой стороны, не верю, что можно просто вот так взять и зайти в ворота: ведите, мол, ко Владыкам. Даже мне. Наверняка есть подводные камни, тонкости местной бюрократии и придворного этикета как минимум…

Кыштыган кладет локти на стойку.

— На иные вопросы простому трактирщику из Срединных лучше ответа не знать. Для всех дешевле выйдет. Но в Изгное говорят… Поговаривают в Изгное… Слухи — они ведь такая вещь, сами ходят…

— Сколько буду должен за слухи? — перебиваю я. — Автограф на стене — пойдет? «Тут был Строганов!» Вон там могу, прямо на меловой доске.

— Автограф⁈ — удивляется Кыштыган. — Нет, ну, идея, конечно, богатая… Но как будто автографа все-таки маловато.

— Да брось, — поднимаю я брови. — Непроверенные слухи против реальной подписи Строганова. На стене твоего заведения. Пока оно стои́т!

— Иные слухи — штука реальней некуда, — хмыкает трактирщик. — Не пойдет. К автографу еще вот это возьму. Мена?

И он кивает на спутанный грязный шнурок, который Карлос так и держит в руках, пытаясь расплести.

Мы с Аглаей глядим на Серегу.

— Братан, расскажи, что там за история, — прошу я. — Чтобы мы поняли ценность.

Карлос хмурится.

— Ценность я уже сам понял. Дурак был, что хотел отдать. И тот коротышка дурак, что не взял. А история, ска, понятная. В первый раз когда меня приняли, еще там, дома, отобрали ремни и шнурки. У всех нас, пацанов, с которыми я тогда был. Ну а этот один свой я… спрятал. На всякий случай. Вот и ношу теперь — с ботинка на ботинок. Шнурок мне не жалко, Строгач, я это… не сентиментальный. А вот память отдавать не хочу. Тяжеловато было тогда… в первый раз. И я много чего про себя нового узнал. Все — мое.

— О чем речь, я понял.

А вот бородатый Кыштыган, едва услыхал Серегин рассказ, аж затрясся.

— Ну, дело ваше, парни… Только там, за крепостной-то стеной, и вправду свои расклады. Вопросы Строганов задал нужные. Владыки, — он понижает голос, — подарки любят, и непростые. И не только сами Владыки, а и вельможи. Ну и где твоих, — ощущение, что в упор взглянул на меня, — отца с матерью держат, тоже знать полезно. Как там все устроено.

— Нет, — спокойно говорю я, — прости, Кыштыган. Не договорились. Давай-ка насчет портала тогда решим — и на этом все.

— Погоди, Строгач.

Карлос придвигается к стойке.

— Погоди. Я чота не понял… Это что, твои батя с мамкой тут, в этом… Изгное?

Стиснув зубы, вздыхаю:

— Ну вроде как да.

Аглая тоже от таких новостей офигела, вскакивает со стула. Глаза горят, только огонь — шальной. Черт, да они же… Карлос детдомовский, у Аглаи проблемы с родом, тоже больное место. Не объяснять же сейчас, что Парфен и Таисия — не мои настоящие отец и мать?

— Херасе новости, — тянет Карлос. — И… что ты делать думаешь? Как это вообще получилось?

Они оба глядят на меня как-то очень по-особенному, и я вдруг понимаю, что мой ответ… Он сейчас для них будет важнее, чем для меня.

Поэтому говорю правду.

— Отец сюда сам пошел, а мать вслед за ним. Три года назад. Парфену нужно было вопрос решить… насчет Договора. Не спрашивайте, какой. Но он сгинул, и мать за собой утянул, выходит. Я не знаю, живы ли они. Если да — попытаюсь вытащить. В первую очередь маму.

Карлос порывисто вытягивает руку — кладет перед йар-хасут скомканный шнурок.

— На. Говори, что знаешь.

— Слушай, братан, да я…

— Я тебя, Строгач, вообще не спрашиваю, — цедит Карлос. — Это моя мена. А ты — маму спасай, понял? Мать — святое.

Трактирщик накрывает шнурок ладонью.

— Мену принял. Ну… Строгач — так ты его назвал? — правильно не торопится. Во Дворец просто так не попасть, готовиться нужно. Говорят! — добавляет Кыштыган спешно. И оглядывается по сторонам. — А еще говорят, будто… Знаете что, друзья? Давайте мы с вами в отдельную комнату перейдем. С напитками. Там надежнее будет слухи рассказывать.

— Идем, — соглашаюсь я, — и вчетвером с Кыштыганом, у которого тут же материализуется в руке поднос с кружками, мы следуем за занавесочку.

Ну, значит, быть по сему. Домне это пообещал, а теперь, считай, Карлосу тоже. Как говорят мандалорцы, «таков путь». Ты меня только дождись… ма.

* * *

Ответов у меня после кыштыганова рассказа больше не стало — только вопросов. Зато, кажется, появились два соратника. Не в деле обустройства колонии, а в моих семейных делах. Странным образом это греет душу.

И мирок йар-хасут впервые