Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

нати́кал за все: за корм, за крышу над головой, за все три года. Хотя по факту имеем использование рабского труда и похищение разумных. Но влезать в спор с Кыштыганом — бессмысленно. Не тот случай, когда стоит играть по правилам йар-хасут — и даже в них разбираться. Нужно просто спасать отсюда людей.

— Забирай, — хмыкает трактирщик. — Только сначала выкупи. Автограф вполне подойдет! Поставишь его на пустом листе, я потом детали впишу.

— Ага, щас. Размечтался.

— Ну, как знаешь, улу-кижи. Хозяин — барин. Ты же хозяин там наверху? Портал я сейчас поставлю, как договаривались. Захочешь своих ходоков выкупить — приходи. Потом.

Все еще остается вариант решить вопрос силой. Едва он откроет портал — стрелу в брюхо, огненную или ледяную. Берем артельщиков и бежим.

Только вот это не решение, а дрянь. Так дела не делаются. Ничем буду не лучше тогда, чем этот гостеприимный толстяк.

Куклы еще эти… Их тоже нельзя оставлять в Изгное.

Я снова прокручиваю в голове варианты, Карлос с Аглаей больше не помогают, но и в драку не лезут, слава Богу. Ждут, страхуют.

Думай, Строганов!

— Ну предложи еще что-нибудь, — говорю я, просто чтобы потянуть время. — Кроме чистого листа с подписью. Что вам, уважаемым йар-хасут, акулам менового бизнеса, вообще интересно? Что ценится? Классические варианты. «Отдай, чего дома не знаешь» и все такое.

Кыштыган неожиданно делает стойку. Нарочито небрежным тоном говорит:

— Ну кстати… «Чего дома не знаешь» — это идея… Неравновесно, конечно… Но в принципе…

А что, так можно было⁈

— Хорошо! — подсекаю рыбку. — Только давай договариваться на берегу. Я живу в колонии!

Кыштыган тотчас включает заднюю:

— Нет уж! Я про твой родной дом, Строганов!

— Родной, значит. Где я родился и вырос.

— Именно!

— Он… большой.

Тут я слукавил, конечно, мамина трешка в «брежневке» — пятьдесят квадратов. Не здешние строгановские хоромы. Но по сравнению с крохотной студией, которую мы сняли с Настей — дворец.

— Это большой дом, Кыштыган. Там разные люди живут. В разных комнатах. Мало ли, у кого какое имущество, которого я не знаю… Нечестно выходит.

Я на сто процентов уверен, что йар-хасут не дотянутся до Земли, но все же любая формулировка, ставящая под удар моих близких — неприемлема.

К счастью, трактирщик ведется на удочку:

— Мне чужого не надо. Свое ставь, Строганов!

Кажется, в этом парне проснулся азарт. Подкидываю дровишек.

— Свое. То, чего я не знаю… в своей комнате. То есть в детской. То, что там появилось после меня — но мое. Именно мое, — после того, как я съехал, комнату оккупировал Денчик.

Братишка очень ревниво относился к пространству и остатки моих вещей постоянно стремился засунуть поглубже, в идеале — вообще в кладовку.

Конечно, может быть, ему мама запретила что-то перемещать… когда я исчез. Но в любом случае, это будут мои старые вещи. Которые я хорошо помню.

А Кыштыган пришел в ажитацию:

— Детская! Детская комната! Уговор.

— Ты слышал, Изгной! — пожимаю плечами я, — и протягиваю трактирщику руку.

…Что-то случается. Ну то есть, наоборот, не случается.

На бородатой физиономии Кыштыгана — недоумение. Даже с завязанными глазами читается!

— Я… Почти ничего не получил.

— Вообще ничего? — уточняю с невинным видом. — Совсем-совсем?

Йар-хасут закусывает губу. Шевелятся глаза под повязкой — это как надо их вытаращить!

— Отголосок боли, — медленно говорит Кыштыган. — Образ твоего фото… с лентой.

— У-у, как неприятно, сочувствую. Боль… Придется забрать. Хоть немного.

И про себя добавляю: «В конце концов, больше полугода прошло».

Аглая и Карлос смотрят непонимающе, но молчат. Пленные мужики — с надеждой. А Кыштыган резко срывает черную повязку. Ворочаются глаза под бельмами, уставились на меня — в упор.

— Ты. Меня…

— Что? Обмишулил? Околпачил? Вообще, я предпочитаю «объегорил». Но нет. Все было честно, Изной свидетель. Эти люди теперь свободны. Открывай портал!

А Карлос тут же с невозмутимым видом начинает отпирать двери загона, ничуть не заботясь о его сохранности.

Кыштыган медлит.

Ну что, все-таки переходим к силовым решениям?

…Нет. Он выдыхает сквозь зубы, потом достает из кармана фартука горсть тряпичных куколок. Швыряет на пол загона, артельщики торопливо подбирают, прячут.

— За мной, — командует Кыштыган. — Портал поставлю на улице.

…Ну теперь-то, надеюсь, будет все в порядке?

Конечно же, нет. Во-первых…

— Антипа, Антипа забыли! — суетятся мужики. — Кукла тут, а его самого нету! Антип на дежурстве!

Насчет «дежурств» они мне уже рассказали. Кыштыган заставлял их «помогать по хозяйству», только работа была, мягко выражаясь, своеобразная. Например, носить воду в решете — в буквальном смысле. Вряд ли это было с целью издевательств — просто вот так уж устроено хозяйство у йар-хасут. Какой-то ресурс трактирщик с этих действий фармил. А вот на людях «дежурства» сказывались плохо: помощники начинали тупеть и даже человеческую речь забывать.

Не к чести артельщиков, «дежурства» они разыгрывали в кости (влияние окружающей обстановки, ага) — и как-то так получалось, что проигрывал обычно Антип. К чести артельщиков, про самого Антипа они все-таки не забыли.

И вот мы стоим перед крыльцом трактира, и… Ерофей тащит из-за угла какого-то бедолагу, который выглядит как йети из концлагеря. Борода по пояс, одет даже не драную рубаху, а в дерюгу, глаза бессмысленные. На левой ноге штанина по колено оборвана, зато ботинок имеется. На правой — нет.

— Щас домой отправимся, Антип, — внушает ему Ерофей. — Господин Строганов нас выкупил.

Паскудная какая формулировка!

— Ы-ы, — говорит Антип.

Этому явно по возвращении помощь будет нужна. Специализированная.

Однако вмешивается Кыштыган.

— Ну уж нет! — злорадно восклицает трактирщик. — Про Антипа уговора не было. Уговор был про «вот этих людей»! В загоне. Изгной слышал!

— Ы-ы!

Перед нами — с другой стороны — ярмарочная площадь, стоят покосившиеся шатры, торчит кривой шест, и десятки скрюченных белоглазых карликов занимаются причудливыми вещами: меняют мыло на шило, катаются на перевернутых каруселях, болеют за боевых петухов, пущенных на бульон, и покупают котов в мешке. Или не котов. Совершенно точно — не котов!

А вон там, кажется, тараканьи бега и происходит скандал — сейчас будут кого-то бить.

Оставить тут бедолагу Антипа… все равно он уже кукухой поехал?

Кажется именно эти мысли приходят артельщикам.

«Да у него все равно ни кола, ни двора!» — доносится до меня. «Детей