Призрак крепости Теней - T. C. Эйдж

Я надеюсь, ты того стоишь. – Он улыбнулся и бросил быстрый взгляд на ее лодыжки. – Пожалуй, будет лучше, если я тебя развяжу, чтобы тебе было легче залезать и вылезать. – Затем он наклонился к ней; его щеки покраснели от пронизывающего ветра, пряди каштановых волос выбились из-под капюшона. – Ты обещаешь, что больше не попытаешься сбежать? Глупо будет шнырять здесь одной, когда поблизости сэр Клеон и его люди.

Шаска тихо и благодарно кивнула.

– Обещаю.

– Есть возражения, Ланс?

Светловолосый рыцарь пожал плечами.

– Я не против. Но лучше все-таки связывать ее на ночь, пока будем спать.

– А мы больше не будем спать. Каждый будет нести вахту: два часа дежурить, два часа отдыхать. Я не хочу рисковать, пока тут бродят солдаты Кастора. А Стена? Наверняка это просто глупые слухи, но я бы не хотел, чтобы такой человек наткнулся на нас холодной темной ночью.

Разобравшись с путами, Барнибус снова устроился на козлах рядом с Ланселом и попросил ее не высовываться, пока они не найдут место для ночлега. Начинало темнеть, и со всех сторон, кружась на ветру, падал мокрый снег.

Шаска опустилась на пол повозки среди бочек и поплотнее запахнула плащ. К югу от Болотной крепости снег лежал неравномерно, и там, где он успел растаять, на дороге образовались длинные полосы грязной жижи. Это несколько замедлило их продвижение, хотя и не на те два дня, о которых говорил Лансел. Общей силы лошадей и двух рыцарей было вполне достаточно, чтобы вытащить их, если они вдруг застрянут.

Шаска наблюдала за своими спутниками, пока те болтались рядом на козлах, слушала, как они смеялись и препирались, словно братья, хотя и не слишком похожие друг на друга. Обоим немного за двадцать, прикинула она, оба исполнительные и благородные. Шаска пришла к выводу, что Веррин, должно быть, приказал им не разговаривать с ней много: они обращались к ней крайне редко и не пытались выведать, кто она такая. Так что бо́льшую часть времени она сидела, погруженная в мрачные размышления, и гадала, что будет делать, когда они расстанутся в Морском гребне.

Попытается ли она снова найти Мэриан? Или направится в поместье лорда Пэйна? Или поплывет на север, а не на юг, и вернется в Талан? Возможно, там она снова увидит Астрид и останется служить вместе с ней во дворце. «Разве это не все, на что я гожусь? Я не шпионка и не убийца. Я просто притягиваю к себе жестоких мужчин, жаждущих чужой боли», – с горечью подумала Шаска. Такое случалось слишком часто, слишком многих ей пришлось убить из-за этого. «Но больше такого не повторится, – пообещала она себе, сидя в повозке. – Больше я такого не допущу…»

Мир уже погружался в сумерки, когда они свернули на боковую дорогу и наткнулись на остатки деревни – призрачное место, полное старых каменных строений и деревянных лачуг, сожженных или заброшенных во время вторжения. Перед домом священника была вырыта яма, заполненная обугленными трупами, наполовину занесенными снегом. Из нее выглядывали кости, черные на белом, и Шаска увидела, что там же лежал и скот. Голова лошади. Задние ноги коровы, торчащие из месива смерти и разложения. Шаска оставалась в повозке, пока Лансел завозил ее в старую конюшню, крыша которой частично провалилась. Мужчины распрягли лошадей и занялись ими.

– Ты знаешь, как развести огонь? – спросил Барнибус, отыскав ведро, чтобы напоить лошадей. Шаска кивнула. – Сходи за хворостом. И никаких фокусов, дорогуша. Попробуешь сбежать – и я снова свяжу тебя, не сомневайся. Но никто из нас этого не хочет.

Они оба относились к ней по-доброму, и Шаска не собиралась создавать им лишних проблем. За растопкой далеко ходить не пришлось: в полуразрушенных лачугах ее было предостаточно. Когда Шаска закончила, Барнибус указал на старую колокольню на крутом склоне к северу от деревни.

– Разведи огонь там. За каменными стенами нас будет не видно. – Мужчина протянул Шаске кремень и простой стальной кинжал. – Это на время, только чтобы развести огонь, понятно? Мы скоро придем.

В башне было сыро, холодно и серо. Внутри оказалась винтовая лестница, ведущая на колокольню. Последние лучи света проникали из верхних окон, хотя внизу все было погружено во мрак. Шаска разложила хворост, высекла искру из кремня, подула на пламя, и огонь мгновенно разгорелся. Когда пришли рыцари, он уже вовсю потрескивал и согревал крепкие каменные стены.

– Отличная работа, – одобрил Барнибус, быстро осматривая помещение. – Можем устроить дозор на колокольне, Ланс. Похоже, отсюда будет хороший обзор. – Он попробовал закрыть тяжелую дубовую дверь, которую, очевидно, сорвали с петель. Немного повозившись, он все же смог вернуть ее на место. – Так свет и тепло останутся внутри. Ты будешь следить за костром, – обратился он к Шаске. – Не давай ему разгораться слишком ярко. Мы же не хотим, чтобы эта башня стала маяком, верно?

– Нет, сэр, – пробормотала Шаска, и это вызвало у них улыбку.

– Думаю, было бы неплохо узнать и твое имя, – сказал Лансел, откидывая заиндевевший капюшон. – Мне кажется, невежливо все время называть тебя «девочка». Любое подойдет, хоть придуманное.

Оба рыцаря выжидающе посмотрели на нее. Она, конечно, не хотела раскрывать правду о том, кто она такая, но ее имя все равно ничего бы им не дало.

– Шаска. Стоило сказать вам раньше, извините.

– Мы поклялись не спрашивать, Шаска. – Лансел улыбнулся и, сняв плащ, повесил его сушиться. Под ним оказалась дорожная одежда из темной кожи и шерсти, облегавшая складную фигуру. – И не волнуйся, не рассказывать мы тоже поклялись.

Они поужинали хлебом с сыром, и за это время темнота совсем неприветливо сгустилась. Шаска нашла себе довольно уютный уголок среди обвалившихся камней и наблюдала, как тени танцуют и извиваются на стенах под тревожную мелодию, насвистываемую ветром. Проносясь сквозь башню и просачиваясь в щели в разбитой дубовой двери, он издавал призрачный, жутковатый звук, а огонь принимал соответствующие ему очертания. Тени вытягивались, изгибались и тянулись к Шаске, пока она погружалась в сон, и в ее снах они снова менялись, вырастая и становясь больше. Треск костра усиливался, словно приближаясь.

Вдруг она оказалась в лесу, густом и непроходимом. Она увидела впереди нечто, появившееся из-за ветвей, – огромную темную фигуру, безликую и бесформенную, если не считать смутных человеческих очертаний. Тень двинулась вперед, а Шаска попятилась, споткнулась о корень и упала в грязь. И когда Шаска подняла глаза, призрак уже стоял над ней, и его лицо постоянно менялось. Модрик, потом Куинтан, потом Боргин и Гриффин, и Седрик тоже, и другие – все, кто смотрел на нее с