Город богов и монстров - Кайла Эдвардс

– Мне пора, – прошептала она, вдруг чувствуя, как голова стала легкой. Татуировка светилась – точно как ее кожа в странном отражении в глубине колодца. Смысл слов, выгравированных на ее подвеске с солнцем, пульсировал, бился под черепом, умоляя понять его. И ей казалось, что она его поняла. – Как мне выйти отсюда?

– Так же, как и пришла. Пустить кровь.

Лорен полоснула ножом по ране с уже запекшейся кровью, уронила несколько капель в зияющую бездну под ее ногами. Туман снова начал сгущаться, в его мутной темноте поплыл голос паучихи:

– Мне любопытно… – произнесла она. – Почему ты так дорожишь животным, которое в любом случае прожило бы от силы лет десять?

– Он был моим другом, – повторила Лорен.

Туман стал еще гуще.

– У большинства людей друзей много, – голос паучихи повторило слабое эхо со всех сторон от Лорен, словно говорило двенадцать паучих, а не одна.

Лорен открыла рот, но туман уже окутал ее толстым молочно-белым одеялом. Не зная, слышит ли ее паучиха, она все-таки ответила, и если бы ее сердце было сделано из стекла, оно разбилось бы в этот миг окончательно, заполнив осколками пустоту в ее груди.

– У меня – нет.

* * *

Дарьен не спускал глаз со своей цели, следуя за ним по пятам вдоль улиц у площади Открытия. За этот объект преследования назначили цену двести тысяч золотых майнетов, вдобавок он был членом организованной преступной группировки известных убийц-подражателей.

Подражали они убийствам, которые совершали Рэндал Слейд и его подручные.

Посмешище, этот объект – чистое посмешище. Подумать только, подражать убийцам, словно кумирам.

Дарьен решил действовать в этом случае не спеша. Он планировал заставить свой объект расплачиваться за провинности несколько долгих и мучительных часов и не собирался раскаиваться в этом ни на миг. Этот гад находился в розыске по обвинению в изнасилованиях и убийствах. Сколько бы раз блюстители закона ни сажали его за решетку, будь то в Блэкуотер или в Айронгейт, подонок ухитрялся вскоре выбраться оттуда благодаря своим связям.

И сегодня Дарьен собирался оборвать их одну за другой.

В кармане куртки загудел телефон. Дарьен вытащил его, не спуская глаз с объекта, который представлялся ему ходячим кошельком. И, скрипнув зубами от досады на звонок, который поступил так не вовремя, провел по экрану пальцем и поднес телефон к уху.

– Лейси, что-то важное?

– Я подумала, что тебе стоит знать: она ушла из дома, – Лейс говорила тем кислым тоном, каким обычно пользовалась, когда речь шла о Лорен, но оттого, что была вынуждена сообщить ему плохие вести, была явно не в восторге. Поскольку Лейси была его бывшей подругой, единственной из всех, с кем он состоял в сколько-нибудь длительных отношениях, он рассудил, что она, кажется, наконец перестала надеяться, что они сойдутся снова.

Дарьен остановился.

– Есть предположения, куда именно?

– Вполне определенные, – судя по звону посуды и стуку дверцы шкафа, Лейс продолжала разгружать посудомойку. – Она взяла из гаража велик Иви.

Последовала тягучая пауза. Фоновый шум затих.

Дарьен стиснул телефон.

– Что-то еще?

– Не хочется спешить с выводами, но из миски на столе в холле пропали две серебряных монеты.

Дарьен выругался. Поглощенный мыслями, он почти не замечал прохожих, воспринимая их как размытые пятна.

– Дарьен… – голос Лейс смягчился. – Я бы пока не беспокоилась. Ты же понимаешь: ничто из того, что она может предложить им, ее желание не исполнит.

Лейс была права: у людей не имелось ничего ценного, на что могли польститься сущности с Перекрестков. Но это не умаляло тревоги Дарьена за Лорен.

– Если только она не предложит им свою душу, – вздохнул он, проведя пятерней по волосам.

– Ты правда думаешь, что она решится? – Лязг посуды возобновился. По тону следующего вопроса Дарьен понял, что Лейс задала его из чистого любопытства: – Как думаешь, к кому из них она направилась?

– Если на велосипеде – то или к Смоковнице, или к Колодцу Желаний.

Вероятно, часть пути она проделала на автобусе, поскольку велосипедная поездка до любого их из этих Перекрестков получилась бы слишком долгой и опасной. Автобусом можно было добраться до Меловой Двери в Шлемнике-под-Капюшоном, велосипед там ни к чему, не то что в Эбонфилде или в Национальном парке. И поскольку Лорен должна была рехнуться, чтобы направиться к Бледноликому за Меловой Дверью, значит, остается только один пункт назначения из двух названных.

– Думаю, ты уже все понял, – заключила Лейс. – Ни Вдова, ни Фавн не примут то, что Лорен им предложит, – и она попыталась успокоить Дарьена: – Пусть сделает все как хочет, Дар. Она вернется.

Дарьен снова двинулся по улице.

– Мне надо исколошматить одну ходячую помойку и получить двести тысяч золотых майнетов. Позвони, если случится еще что-нибудь.

Он собирался рассказать Лорен о том, что узнал от Артура – о том, что Эразмус Софрония, гений и создатель Источника Арканума, предположительно умерший почти тысячу лет назад, приходится ей отцом. Но все закрутилось так, что подходящего момента не нашлось.

– Позвоню, – пообещала Лейс.

Он отключился, стараясь не думать о встрече Лорен с Фавном или Вдовой. Не думать о том, как ей будет страшно заговорить с ними и какое разочарование она испытает, услышав отказ.

* * *

Дарьен вернулся домой раньше Лорен, хотя разделался с объектом обстоятельно, не торопясь.

Он сидел у кухонного островка в компании Тревиса и Макса, когда услышал хруст гравия под колесами велосипеда, уловив этот звук даже сквозь звукоизолирующие чары Мортифера. Минуту спустя открылась входная дверь.

Ни на кого не глядя, Лорен прошла через холл и стала стягивать с ног низкие кроссовки.

– Все хорошо? – окликнул ее Дарьен.

– Да, – бросила она. На Дарьена она так и не взглянула, и когда сняла вторую кроссовку, поднималась по лестнице так, что ее хвост подпрыгивал на каждой ступеньке. Ее голые ноги в джинсовых шортах порозовели от солнца, белая рубашка с длинным рукавом запылилась.

Немного погодя хлопнула дверь ее комнаты.

Дарьен долго размышлял о Перекрестках и о том, что сердце Лорен наверняка разбилось, когда Фавн или Вдова отказались от предложенной сделки, какой бы она ни была. Лорен ничем не заслужила все это. Не сделала ровным счетом ничего.

Он отодвинулся от стола и направился к лестнице.

– Дарьен… – негромко окликнул Тревис, но, видимо, передумал и так и не произнес то, что собирался.

В слабом шлейфе привычного аромата Лорен, аромата персиков и жимолости, к которому примешивался слабый оттенок кедрового дыма, Дарьен различил запахи тления, почвы и камней. Потом сделал еще вдох и уловил солоноватый запах моря, а еще –