Город богов и монстров - Кайла Эдвардс

* * *

Дарьен опустился на кровать у себя в комнате и уронил голову на руки.

Рядом на покрывале лежал браслет Лорен. Понадобилась всего минута, чтобы починить его, хоть у Дарьена и тряслись руки. Он сам не знал, чем становится. И был готов винить во всем метку Завета Крови, распространяющуюся по руке, но понимал, что дело не в ней.

День был изнурительным. Недосып, копившийся всю прошлую неделю, начинал сказываться на нем, он обнаружил, что клюет носом, сидя на краю постели. Голова, опущенная на руки, тяжелела с каждой секундой, так что он с трудом удерживал ее.

Но сделанное стоило того. С годами его жизни, предложенными Вдове, стоило расстаться хотя бы ради того, чтобы увидеть, каким станет лицо Лорен, когда она поймет, что теперь ее пес всегда будет с ней. Вдову убедило пойти на сделку с ним проявление бескорыстной любви, хотя у Лорен, бескорыстно любившей Сингера, не имелось никаких ценностей, ей было нечего предложить в уплату.

Зато у Дарьена было что.

Вероятно, Лорен стала первым человеком в истории, у которого появился фамильяр. Больше ей не придется горевать о смерти четвероногого друга, пес будет сопровождать ее повсюду в ее тени и не умрет до тех пор, пока жива она.

И хотя ее неизбежная смерть вечно маячила на горизонте, Дарьен надеялся, что этого не произойдет никогда.

После встречи с псом она долго плакала. Спустя некоторое время Дарьен ускользнул, но девушка и пес, которые шутливо боролись на полу, были так поглощены своим счастьем, что не заметили его отсутствия.

Тихий стук в дверь вернул Дарьена в настоящее.

– Открыто, – буркнул он, не поднимая головы.

Дверь скрипнула, открываясь, Дарьен ощутил знакомый запах. Он поднял голову, которая вдруг стала весить целую тонну, и увидел, что на пороге стоит Лорен, держась за дверную ручку. Его взгляд чем-то встревожил ее, вызвал появление вертикальной складки между ее бровями.

– Что ты предложил Вдове? – Ее тон был бесстрастным, но глаза вновь светились жизнью. Искра разгоралась.

Этого Дарьену было достаточно.

– Ничего, – соврал он. – Это неважно.

– Нет, важно, – шепотом возразила она, отпуская дверную ручку. Она вглядывалась в него, а он – в нее, совсем как в ту ночь, когда они поцеловались. – Мы можем поговорить?

От усталости ему хватило сил лишь кивнуть.

Лорен прошла по комнате, бесшумно ступая по половицам твердого дерева, и хотя Дарьен жестом предложил ей сесть рядом, осталась стоять. Ее золотистые волосы поблескивали под лампой, окружая ее голову, как нимб.

Она и вправду ангел. Ангел в доме дьяволов.

– Я хотела извиниться… – начала она.

Но он негромко перебил ее:

– Можно, сначала я? Чтобы не отключиться прежде, чем успею выговориться. Не то чтобы я не хочу тебя слушать, просто мне надо кое-что объяснить тебе.

Лорен ждала, сцепив пальцы рук перед собой.

Он вскинул голову, поставив локти на колени и заговорил:

– Лорен, я без ума от тебя. С тех пор, как я сам от тебя отвернулся – добавлю: как полный идиот, – я не могу избавиться от мыслей о тебе. Только о тебе я и думаю, – он прерывисто вздохнул. – Ты – все, чего я хочу.

Глаза Лорен заблестели от слез. Губы приоткрылись в попытке что-то сказать, но Дарьен поднял руку, давая понять, что еще не закончил.

– Я хочу, чтобы ты поняла: я сделал это только ради твоей безопасности. Отдаляться от тебя я никогда не хотел, – он покачал головой, понимая, как нелепо это звучит. Какой мужчина в здравом уме захочет расстаться с ней? – Это последнее желание, какое могло возникнуть у меня когда-либо. До знакомства с тобой моя жизнь была бессмысленна. Ты – самое лучшее, что когда-либо случалось со мной. Ты… ты мой дом. Думаю, можно с уверенностью утверждать, что без тебя моя жизнь была бы гораздо мрачнее. В моей жизни ты стала светом, Лорен Калла.

Она шагнула к нему, он развел колени, чтобы подпустить ее ближе. А когда она взяла его руку в свои, он просунул большой палец под рукав ее рубашки и погладил внутреннюю поверхность ее запястья, ощущая трепет пульса.

– А как же то, чего хочу я? – шепотом спросила она.

Как же долго он ждал, когда она задаст этот вопрос. Услышав его, от облегчения он чуть не отключился.

– Вот и Артур спросил меня о том же. Похоже, только я, кретин, не додумался принять решение об этом вместе с тобой, – он усмехнулся, но меньше всего ему сейчас хотелось веселиться.

Ее пульс бился под его большим пальцем, и хотя он слышал каждый удар ее сердца даже без этого прикосновения, возможность чувствовать его сквозь кожу успокаивала его.

– И какое же решение мы принимаем? – Она прикусила нижнюю губу, от которой ему было так трудно отвести взгляд с того рокового дня, как он застал ее в переулке, с тех пор, как она сидела напротив в «Рук и Реддинг» и потягивала заказанную вишневую колу.

С тех пор, как она вошла в его мир и перевернула его вверх дном. А может, наоборот, поставила наконец как полагается, после того, как он всю жизнь провел вверх ногами. Она починила все то, о неисправности чего он даже не подозревал, и она… она была нужна ему.

– Я решил, – выдохнул Дарьен, обнимая ее свободной рукой за талию, – дать тебе право решить.

У нее сбилось дыхание, она уперлась ему рукой в грудь, чтобы устоять на ногах.

– А что будет, если ты передумаешь? Если снова посчитаешь, что это совсем не то, что будет лучше для меня?

Беспокойство просматривалось в ее глазах, и Дарьен возненавидел себя за то, что заронил его туда.

– Только ты вправе решать, что лучше для тебя, Лорен Калла. Больше никто.

Лорен перестала упираться ему в грудь и провела ладонью по его волосам. От этого прикосновения Дарьен застонал, запрокинул голову и зажмурился.

– Я считаю, – произнесла она таким задыхающимся голосом, так что он снова уставился на нее, – что самое лучшее для меня – это ты, Дарьен Кассель. Мое место рядом с тобой. И вряд ли ты когда-нибудь сумеешь переубедить меня.

Он уже думал, что никогда не услышит этих слов и тревожился об этом так долго, что сам затоптал драгоценную искру, вспыхнувшую между ними.

– В таком случае, золотце, у тебя уйдет уйма времени, чтобы держать меня на расстоянии.

Скользнув ладонью по ее талии, он притянул ее ближе, нажав на поясницу, и усадил на колени верхом так, что она