Город богов и монстров - Кайла Эдвардс

Они почти дошли до авеню Алой Звезды, когда их нашел Дарьен.

44

Взвизгнув шинами, Дарьен затормозил на Канопус-стрит, едва заметил бредущую по тротуару Лорен, руки которой напряглись под тяжестью окровавленной ноши.

Этой ношей был ее пес.

Сама Лорен была так перепачкана кровью, что Дарьен ее едва узнал. От крови почернели ее рубашка и джинсы, кровь сочилась из глубокой раны на ее ключице. Измазанное лицо так побледнело, что оставалось лишь удивляться, как она до сих пор не лишилась чувств.

На мучительный миг время остановилось, а потом снова рванулось вперед. Дарьен не помнил, как он вышел из машины: в следующий момент он бежал к Лорен. Мир вращался под его ногами, он видел ее все ближе. И понимал, что подлетел к ней почти мгновенно.

Но все равно опоздал.

Лорен молчала, пока Дарьен открывал дверцу с пассажирской стороны и помогал ей забраться внутрь.

Садясь за руль, он уже звонил к ближайшему ветеринару и одновременно запускал двигатель. Его сердце колотилось так быстро, что чуть не выскакивало из груди. Когда в первой клинике не ответили, он набрал следующую.

Потом еще одну.

И еще.

Нигде не отвечали. Да, час был поздний, но он думал, что хоть в одну из этих забытых богами контор можно обратиться в экстренном случае…

Лорен начала всхлипывать, качаясь вперед-назад, и задыхающимся голосом запела псу песню.

Треклятые гудки в телефоне шли один за другим. Включился очередной автоответчик.

Дерьмо. Вот ведь дерьмо.

Рука Дарьена сжалась на руле, темная улица расстилалась под шинами.

– «Тише, моя крошка, не говори ни слова. Мама тебе купит пересмешника живого», – всхлипывая, выговаривала Лорен слова песни и гладила пса по голове. – «Если пересмешник петь тебе не станет, то кольцо с брильянтом она тебе достанет». – Все это время пес смотрел на нее, но его карие глаза постепенно тускнели и моргали все медленнее. Дарьен слышал каждый удар сердца Сингера, и эти удары становились все более медлительными и тяжелыми.

Выругавшись, Дарьен бросил телефон на приборную панель: очередной звонок переключился на голосовую почту. Машина мчалась вперед, обгоняя другой транспорт, Дарьен решил везти пса в приемную скорой помощи главной больницы Ангелтина. Кто-нибудь там согласится помочь. А если не согласится, он их заставит.

А Лорен все пела – сиплым, срывающимся голосом.

– «Если же колечко медью обернется, для тебя у мамы зеркальце найдется…» – слезы душили ее, она едва выговаривала слова, но все-таки пела. И укачивала на руках умирающего пса. – «Если это зеркало… Если разобьется зеркало…» – ее голос оборвался. Дарьен услышал, как она в панике схватила ртом воздух.

В машине повисло молчание. В этом молчании одно сердце испуганно забилось еще быстрее, а удары другого становились все слабее и глуше.

Рассыпая из-под колес гравий, Дарьен затормозил на обочине.

Лорен нежно погладила пса.

– Сингер… – прошептала она. Это единственное слово было мольбой. Молитвой. Она снова принялась качать его. – «Если… разобьется… зеркало на части…» – пыталась петь она, но слова оборвал приглушенный всхлип, Лорен прижала окровавленную руку ко рту, открытому в безмолвном вопле.

Дарьен услышал это в тот же момент, когда почувствовал: сердце остановилось. Карие глаза, которые так преданно смотрели на Лорен всего мгновение назад, остекленели, едва огонек души Сингера затрепетал…

И погас.

Пес умер.

Сингер был мертв.

Слова Лорен стали почти неразличимыми всхлипами.

– Нет. Нет… ну пожалуйста… – она прижалась ухом к груди пса, легонько потрясла ее, словно надеясь убедить сердце возобновить работу. Одной рукой она прижимала к себе тело пса, другой гладила его поникшие уши и едва слышно шептала – никому, разве что какому-нибудь божеству: – Подожди… прошу. Не надо. Не отнимай его у меня. Подожди, – она уткнулась лицом в шерсть Сингера, сотрясаясь всем телом от рыданий.

Дарьен молча придвинулся и обнял ее, как мог, в тесном пространстве машины. Слова больше не имели смысла, такому горю было ничем не помочь. Он ничего не мог ни сказать, ни сделать.

Она потеряла друга. Да еще и друга-собаку – единственное существо в мире, не способное обидеть того, кого любит. Лорен дотянулась до Дарьена, положила голову ему на плечо, по-прежнему прижимая умершего Сингера к груди. И хотя она сама прильнула к нему, Дарьен не знал, хочет ли она его объятий.

Но он все равно больше ничего не мог сделать.

* * *

Дарьен вышагивал по спальне вдоль кровати.

Проходили часы, а Лорен не показывалась из своей комнаты. Когда они приехали в Адские Врата и он попытался помочь ей выйти из машины, в ней что-то вдруг сломалось. Она разрыдалась, начала отбиваться, чуть не расцарапала ему лицо. Понадобилось немало времени, чтобы вывести ее из этого безумного состояния, а когда она наконец опомнилась, он помог ей похоронить Сингера во дворе.

Долгое время она стояла на коленях перед его могилой. Дарьен держался возле нее – ничего не говорил, просто был рядом на случай, если он ей понадобится. После того, как она наконец позволила Дарьену увести ее в дом, он обработал ее раны. Она не реагировала ни на какие слова, ее глаза были пустыми. Контраст с прелестной, жизнерадостной девушкой, которую он знал, ужасал Дарьена.

Умерло что-то у нее внутри, ушло из жизни вместе с псом, которого она любила. Девушка, скрывшаяся за дверью ее комнаты, была пустой оболочкой, и Дарьена не отпускало пугающее чувство, что во всем виноват он.

Ближе к пяти утра он сел на пол, привалившись к кровати, и так сидя и уснул, откинув голову на изножье.

А когда резко проснулся четыре часа спустя, отдохнувшим себя не почувствовал. Он принял душ и собрался выслеживать очередную цель.

По пути вниз он задержался у двери Лорен. Чутким слухом он уловил ее сердечный ритм – медленный и ровный, указывающий, что она еще спит.

Внизу он застал Таннера, отдал ему диктофон с записью и попросил прогнать ее через программу распознавания голоса. Как только посланница в маске кролика снова воспользуется своим телефоном в любой точке города, даже самой удаленной отсюда, они смогут отследить звонок и выяснить, кто она и, что еще важнее, на кого она работает.

Направляясь к машине и доставая снимок, по которому ему предстояло выследить очередного урода, он заметил, что посматривает на озаренные утренним светом окна третьего этажа. Ничего другого ему сейчас не хотелось сильнее, чем остаться здесь, с Лорен, – на случай, если он ей понадобится, когда она проснется. Однако он понимал, что