Кречет: Случайный шаг. Первый очаг. Нежданная кровь - Эльхан Аскеров

Беломир отбросил арбалет под соседний куст и выхватил шашку. К тому моменту казаки успели перезарядить орудие, и тракт огласил очередной выстрел. Визг каменной картечи, крики боли, но парню было не до результатов. Не глядя, чем закончилась их пальба, Беломир встретил противника. Сбросив его удар по касательной, парень уже привычно полоснул шашкой по ноге и, отскочив в сторону, попытался обойти противника с другой стороны.

Но на этот раз противник ему попался опытный. Хазарин не стал разворачивать коня или слезать с него. Свесившись с седла, он попытался дотянуться до парня кончиком сабли. Сообразив, что это шанс закончить всё быстро, Беломир прыгнул вперёд, пропуская удар противника по касательной. Оказавшись рядом с конём, он нанёс удар в подмышечную область, почти смахнув степняку руку в плечевом суставе.

Убедившись, что выпавший из седла кочевник больше не опасен, парень отскочил в сторону и быстро осмотрелся. Из приехавшей полусотни по тракту прочь от станицы удирало человек двадцать. Убедившись, что воевать больше не с кем, парень перевёл дух и, одним ударом добив своего противника, принялся вычищать шашку. Откуда-то из кустов выломился Григорий и, мрачно посмотрев на парня, угрюмо спросил:

– Почто мешать мне вздумал?

– Много их было, – устало вздохнул Беломир, выпрямляясь. – Коль за луки б взялись, не жить нам. А так казаки из тюфяка почитай сразу половину положили.

– Не срубил бы он меня, – остывая, проворчал Григорий. – Из-за рогатки б не дотянулся.

– Я не на этого смотрел, – кивком голову указал парень на главного переговорщика. – Нас бы из луков взяли. Потому и кричал, чтоб палили.

– Ладно. Вышло, как вышло, – чуть подумав, махнул казак рукой и принялся собирать свои трофеи.

– Я никак в толк не возьму, с чего все степняки в тех девок так вцепились? – задал Беломир самый главный вопрос. – Неужто кто из них сам княжить у горцев захотел?

– Сам не разберу, а девок спрашивать, так не скажут, – чуть скривившись, вздохнул Григорий.

– Что-то тут непонятное, – буркнул Беломир, направляясь к трофейному коню.

По итогам боя он разжился четырьмя конями, оружием и другими трофеями с четырёх кочевников. Убедившись, что собрал всё, парень увязал коней цугом и повёл их к себе во двор. Следом шагал Григорий, успевший взять троих. Но едва только они добрались до ворот, как дорогу им заступили старшины.

– Вы что это делаете, байстрюки! – завопил самый молодой из них, хватая трофейного коня парня за повод.

С чего он вдруг так взбесился, Беломир после и сам себе объяснить не мог. Но в тот момент ему неожиданно кровь в голову ударила. Одним движением схватив мужика за горло, он сжал пальцы и, подтаскивая его поближе, прошипел, встряхивая так, словно это был не взрослый, здоровый мужчина, а какая-то старая тряпка.

– Ты кого хаять посмел, пёс?! – рычал парень ему в лицо. – Я тебе такого байстрюка покажу, из шкуры у меня вылетишь. Удавлю, падла!

При этом пальцы парня сжались, словно стальной капкан. Мужик, синея и хрипя, делал слабые попытки вырваться из его хватки, но в Беломира словно бес вселился. Не обращая внимания на его трепыхания, парень ещё сильнее сжал пальцы и принялся поднимать мужика над землёй. В себя его привело ведро воды, с размаху выплеснутое Григорием прямо в лицо. Отшвырнув жертву, парень стремительно развернулся, и казак, сделав короткий шаг назад, вскинул перед собой открытые ладони, негромко приговаривая:

– Всё, уймись, друже. Не след кровь станичника за слово глупое проливать. Уймись, добром прошу.

Глядя в его глаза цвета старого мёда, Беломир неожиданно ощутил, как злость уходит, а вместо неё остаётся только усталость и какая-то глухая тоска. Тряхнув головой, парень вздохнул и, развернувшись, направился к своим трофеям. Взяв ведущего коня под уздцы, он молча зашагал домой, провожаемый растерянными взглядами станичников. Что это было, он и сам не понимал, но никогда раньше в такое бешенство не впадал. А тут словно берсерк, мухоморов наевшийся.

Добравшись до дому, Беломир быстро снял с коней узду и занялся их чисткой. Звери ему достались молодые, здоровые и, в отличие от татарских лошадей, вполне себе высокие. Это явно была совсем другая порода. Он уже заканчивал обихаживать коней, когда во двор вошёл Григорий и, присев на лавку, растерянно усмехнулся:

– Ну, ты, друже, учудил, – проворчал он, с недоумением рассматривая парня. – Того дурня едва водой отлили. Думали, помрёт.

– За языком пусть следит, иначе точно его вместе с головой лишится, – фыркнул Беломир в ответ, не отрываясь от работы.

– Видать, верно про тебя догадались, что не простого роду ты, – покачал казак головой.

– То мои заботы, – ушёл парень в глухой отказ. – Их не касаемо.

– Да и ладно. По мне, так главное, что дружка ты надёжный и в бою всегда помочь готов. А что там у тебя прежде было, там и осталось. У самого за плечом много всякого, – грустно усмехнулся Григорий.

– Старшины чего решили? Станут меня из станицы гнать? – сменил тему парень, спросив о главном.

– Нет. Без нас с тобой всему стану конец. Казаки народ боевитый, да только без головы доброй долго не проживут.

– А ты-то тут с какого боку? – не понял парень. – Это у меня с ними, что ни день, новая свара.

– Сказано уж. Дружка ты мой. Я тебе завсегда спину подставить могу. Чего тут рядить, коль я и теперь в дому твоём живу. И ты один, кто решил за меня встать, когда мы девок тех привезли. К тому же в стан я тебя сам привёл. Так что повязаны мы одной верёвочкой. Уж не обессудь.

– Да я только рад, что сложилось так, – усмехнулся Беломир. – Ты прости, дядька, что опять тебя заставил со старшинами спорить, – на всякий случай повинился он.

– Пустое, – отмахнулся казак. – Тот дурень сам виноват. Думать надобно, на кого пасть открываешь. Да и казаки ему уж не раз сказывали, что лаяться впусте – можно и беды нажить.

«Ага, выходит, мужик этот уже не на меня одного гавкать вздумал. Значит, обойдётся», – подумал Беломир, кивая на слова казака.

– А твои-то кони где? – снова сменил он тему.

– Так к себе на подворье свёл, – усмехнулся Григорий. – Скучно девкам, вот они и решили сами коней обиходить. Едва не взашей меня со двора вытолкали, – добавил он, тихо посмеиваясь.

– Ну, тогда пошли отдыхать, да чай пить, – улыбнулся Беломир в ответ, заканчивая вычищать коней.

* * *

Спустя ещё три недели после описанных событий разъезды снова стали приносить весть, что татары из предгорий уходят. Сплюнув и почесав в затылке, Григорий испустил страдальческий вздох и, отозвав Беломира