Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Не стал хвататься за моё запястье. Стоял и смотрел, и в его глазах мелькнуло что-то, что могло быть виной, а могло быть расчётом, и разницу между этими двумя вещами на Терра-Прайм было не разглядеть даже через «Дефектоскопию».

— Был приказ, — сказал он. Тихо, ровно, как говорят люди, которые знают, что оправдание слабое, но другого не имеют. — Мне приказали…

— Эй вы!

Голос Киры прозвучал из глубины помещения:

— Посмотрите сюда.

Я не отпустил Гризли. Повернул голову, не разжимая кулака на его разгрузке, и посмотрел туда, откуда шёл голос.

Лаборатория. Стерильный бокс с бронестёклами, рядами разбитых приборов и опрокинутыми шкафами. В центре, под мёртвыми лампами, стояла медицинская каталка. Обычная, металлическая, на колёсиках с фиксаторами, из тех, что можно встретить в любом полевом госпитале от Судана до Сирии.

Каталка была накрыта старой простынёй. Серо-жёлтой, запылённой, со следами чего-то бурого на складках.

Кира стояла рядом. Её рука лежала на краю простыни, и луч нашлемного фонаря бил вниз, освещая ткань ярким белым пятном.

Она подняла край простыни и заглянула под неё.

Я видел только её спину. Прямую, неподвижную. Простыню, приподнятую на несколько сантиметров. Белый свет фонаря, падающий на то, что лежало на каталке. Тень, которую отбрасывало содержимое. Небольшую, компактную, неподвижную.

Кира обернулась. И впервые за всё время, что я знал её, молчание не было пустым. Оно было заполнено чем-то, от чего мне перехотелось знать, что лежит под простынёй.

Но я уже шёл туда.

Глава 9

Пальцы левой руки разжимались медленно. Гидравлика негромко щёлкнула, сбрасывая давление, и разгрузка Гризли выскользнула из моего кулака. Пять вмятин остались на тактической ткани.

Я толкнул Гризли от себя раскрытой ладонью. Не сильно. Ровно настолько, чтобы он сделал шаг назад и упёрся лопатками в заваренную дверь. Хотел бы ударить, но разбираться с ним нужно было не кулаками. Кулаки подождут.

Развернулся. Тяжело, всем корпусом, потому что «Трактор» не умел двигаться изящно и никогда не стремился. Три шага до каталки.

Шнурок семенил за мной, прижимаясь к полу так низко, что живот почти волочился по кафелю. За метр до каталки он остановился. Резко, как будто налетел на невидимую стену.

Перья на загривке встопорщились веером, уши прижались к черепу, и из горла полезло низкое вибрирующее рычание, которое я чувствовал через подошвы ботинок, как микроземлетрясение. Зверь стоял, расставив лапы, вцепившись когтями в стык между плитками. Он смотрел на каталку и рычал.

Троодон чуял что-то.

Умный зверь. Определённо умнее меня, потому что я всё равно подошёл.

Кира стояла рядом с каталкой.

Я протянул правую руку. Взялся за край простыни. Ткань была жёсткой от времени, ломкой, как старая газета. Пальцы сжали край.

Рывок.

Простыня слетела с каталки и повисла в воздухе на секунду, расправившись, как парус, и пыль взмыла вверх. Потом пыль осела.

И я увидел, что на хирургическом столе из нержавеющей стали лежало нечто. Мозг потратил полторы секунды, чтобы собрать увиденное в единую картину, и за эти полторы секунды я успел пожалеть, что не послушал Шнурка.

Верхняя часть была человеческой. Торс стандартного аватара «Спринт», бледный, с проступающим рельефом мышц под тонкой кожей, с ключицами и рёбрами, обтянутыми так плотно, что можно было считать каждую кость.

На нём висели изодранные остатки белого медицинского халата, задубевшего от времени и въевшейся в ткань бурой корки. Руки лежали вдоль тела. Потом взгляд опустился ниже, и человеческое закончилось.

Ниже пояса начинались ноги. Мощные задние конечности рептилии, покрытые серой чешуёй с зеленоватым отливом. Колени сгибались назад, как у всех двуногих ящеров.

Человек сверху. Ящер снизу. Соединённые в одно.

Я стоял и смотрел. Фонарь в моей руке не дрожал, потому что «Трактор» не умел дрожать, а вот человек внутри «Трактора» умел, и где-то на Земле, в капсуле стазиса, моё настоящее тело, вероятно, сейчас покрылось холодным потом.

Док протиснулся мимо моего плеча, задев рюкзаком с медкомплектом мой локоть. Он подошёл к каталке вплотную и направил фонарь прямо на место, где человеческая плоть переходила в рептильную. Белый луч залил стык.

Кира сделала шаг назад. Ствол её винтовки опустился, непроизвольно, впервые с момента нашего входа в шахту.

— Твою мать… — сказала она.

Два слова. От человека, который за последний час произнёс меньше предложений, чем я выстрелов.

Док склонился над телом. Ближе, ещё ближе, почти касаясь носом стыка плоти, и фонарь в его руке дрожал от возбуждения. Я видел его глаза, и в них горело то безумное пламя, которое зажигается у медиков, когда они видят что-то, чего не видел до них никто. Профессиональный азарт, который побеждает отвращение, страх и здравый смысл, потому что для настоящего врача нет отвратительных тел, есть только непонятные.

— Лазерный скальпель, — бормотал он, водя фонарём по линии распила. — Ровнее не сделаешь. Класс аппаратуры, космический, ей-богу. Нейрохирургия высшего пилотажа. Тот, кто это делал, знал нейроанатомию аватара лучше, чем я знаю содержимое своего медкомплекта. А я знаю его наизусть.

Он выпрямился. Повернулся ко мне. Лицо было бледным, но глаза горели.

— Кучер, — он заговорил быстро, сбиваясь, как человек, у которого мыслей больше, чем слов. — Это не мутация. Не радиация. Не местная вода и не плесень. Это направленный генетический сплайсинг. Рекомбинация тканей двух видов с хирургическим соединением нервных систем. Его собирали на столе, как конструктор. Как гребаный конструктор, понимаешь? Кто-то взял авик, взял раптора, распилил обоих по нужным линиям и сшил в одно целое.

— А слизь? — спросил я.

— Слизь работала как среда. Как ростовой фактор. Как… как цемент, который не даёт разойтись шву. Без неё ткани отторгли бы друг друга за сутки. С ней они срослись. Намертво.

Я молчал. Смотрел на существо на каталке и пытался уложить в голове масштаб того, что видел. Кто-то здесь, в этой шахте, в лаборатории, спрятанной под сотнями тонн породы, занимался тем, что сшивал людей с динозаврами.

Не метафорически. Буквально.

Скальпелем, скобами и чёрной дрянью. Создавал гибридов. Химер. Существ, которые совмещали в себе выносливость и регенерацию местной фауны с интеллектом и моторикой человеческого тела.

И судя по залу с сотнями коконов, эксперимент зашёл далеко. Очень далеко. Дальше, чем кто-либо планировал.

— Шеф, — голос Евы был лишён сарказма. — Анализ биосигнатуры завершён. Генетический профиль объекта на каталке содержит маркеры аватара класса 'Спринт" и маркеры двух видов местной фауны, предположительно дромеозаврид и неидентифицированного вида. Нейрочип модифицирован для двустороннего управления обоими наборами конечностей. Это проект по созданию идеального носителя. Они пытались скрестить выживаемость и физику местной