Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

— Есть, — голос Евы зазвучал в голове, быстрый, деловитый. — Проект 'Химера". Гриф 'Совершенно секретно". Куратор: полковник Г. А. Штерн. Цель: создание автономных биологических юнитов для работы в условиях Терра-Прайм. Юниты должны обладать регенерацией местной фауны, адаптацией к повышенному кислородному фону, способностью к самообеспечению пищей и, внимание, управляемостью через стандартный нейрочип Корпорации.

Они создавали солдат. Бессмертных, самовосстанавливающихся, питающихся чем попало и управляемых дистанционно через нейрочип. Армия, которой не нужны базы, снабжение, эвакуация раненых. Армия, которая не умирает.

Я озвучил для группы, коротко, выжимая из Евиных данных суть:

— Проект «Химера». Они пытались создать рабочую силу и солдат. Существ, которым не нужны фильтры кислорода, которые жрут всё подряд и регенерируют в чёрной среде. Управление через нейрочип.

Пауза. Все переваривали.

— Но чёрная слизь, — продолжил я, — оказалась не просто катализатором. Она поглотила их умы. Перехватила контроль.

Создатели создали инструмент. Инструмент создал создателей заново. По своему образу и подобию. И запер в коконах, ожидая. Чего именно ожидая, я не знал и не хотел знать, потому что варианты, которые подбрасывало воображение, были один хуже другого.

Я заметил в углу лаборатории, за опрокинутым стеллажом, бронированный настенный сейф. Компактный, вмурованный в стену, с электронным замком, экран которого давно погас.

Подошёл, достал резак. Баллон был почти пуст после заварки двери, но на петли сейфа хватит. Активировал «Автоматическую Сварку» в режиме резки. Голубое пламя зашипело, и я повёл его по верхней петле. Металл потёк за двадцать секунд. Нижняя петля, ещё пятнадцать. Резак чихнул и погас, выработав топливо до капли.

Дверца сейфа повисла на замке, который без петель потерял смысл. Я поддел её пальцами «Трактора» и отогнул, как крышку консервной банки.

Внутри лежали инъекторы. Четыре штуки, аккуратно уложенные в ряд, каждый заполнен красной жидкостью. Боевой стимулятор, судя по маркировке. Чистый, высшей пробы, из тех, что корпоративные медики выдают элитным штурмовым группам перед операциями, за которые не пишут рапортов.

Рядом с инъекторами лежал металлический цилиндр. Тёмный, матовый, длиной сантиметров пятнадцать, с гнездом крепления на одном конце и маркировкой, которую я не опознал. Модификатор. Брони или оружия, без инструкции не определить.

Система мигнула на визоре:

[ОБНАРУЖЕНА ДОБЫЧА]

[СТИМУЛЯТОР «КРАСНЫЙ ФЕНИКС» ×4 — КАЧЕСТВО: РЕДКОЕ]

[МОДИФИКАТОР «НЕИЗВЕСТНЫЙ ОБРАЗЕЦ» ×1 — ТРЕБУЕТСЯ ИДЕНТИФИКАЦИЯ]

Я убрал инъекторы в подсумок. Цилиндр туда же. Лут есть лут. На Терра-Прайм не бывает лишнего снаряжения, бывает только недостаточное.

Я выпрямился и повернулся к главному серверу лаборатории.

Значит, данные ценные. Значит, забираем. Потому что информация, которую враг хочет уничтожить, по определению является информацией, которую я хочу сохранить. Аксиома, проверенная на трёх континентах и подтверждённая на четвёртой планете.

Я сделал шаг к серверу, и в этот момент…

Док стоял у бронестекла, разделявшего лабораторию и внешний коридор, прижав ладонь к мутной поверхности и вглядываясь наружу. Где нормальный человек отворачивался, Док вперялся.

— Эй, — позвал он, не оборачиваясь. — Посмотрите на это.

Я подошёл. Бронестекло было толстым, сантиметров пять, с мелкими пузырьками внутри и слоем грязи снаружи, через который мир по ту сторону виделся как сквозь мутную воду. Но увидеть можно было достаточно.

В коридоре, на полу у стены, лежала оторванная конечность. Вероятно, мы отстрелили её в бою, или она застряла в двери, когда мы её закрывали, и оторвалась. Неважно. Важно было то, что с ней происходило сейчас.

Чёрная слизь на полу коридора двигалась. Медленно, целенаправленно, тонкими ручейками она стекалась к оторванной руке

А потом лужа потекла. По полу, в сторону зала, откуда мы пришли. Против уклона. Вверх по бетону. Медленно, но неостановимо, унося растворённый биоматериал обратно, к телам, к коконам, к гнезду.

Кормёжка. Она возвращала потерянное. Утилизировала повреждённые части и отправляла сырьё на переработку. Безотходное производство. Замкнутый цикл. Тварей нельзя убить, потому что каждый убитый фрагмент поглощался средой и использовался заново.

Идеальная система. Если бы меня попросили описать ад, я бы затруднился придумать что-нибудь более законченное.

Док отлепился от стекла. На его лице работала мысль. Он потёр подбородок грязной перчаткой, и заговорил.

— Слизь, — сказал он. — Это не просто клей. Не просто среда для регенерации. Она единая. Понимаете? На стенах, на полу, на потолке, в коконах, в ранах тварей, везде. Одна и та же субстанция. Связанная. Нейросеть. Улей.

Он повернулся к нам, и глаза у него были яркие, лихорадочные, как у игрока, который увидел выигрышную комбинацию.

— Общая кровеносная система, — продолжил он, повышая голос, набирая обороты. — Каждый кокон подключён к ней. Каждая тварь питается через неё. Она распределяет ресурсы, передаёт сигналы, координирует поведение. Коллективный разум на биологической основе. А если это улей…

— То где-то есть матка, — закончил я.

Док щёлкнул пальцами и ткнул в мою сторону.

— Именно. Где-то в самом низу шахты. Источник, который эту слизь производит и контролирует. Ядро системы. Гризли говорил про пещеру на нижних горизонтах? Вот там она и сидит. Убей ядро, и вся сеть ляжет. Коконы сдохнут. Регенерация остановится. Твари станут обычными кусками мяса, которые можно убить обычными пулями.

Теория. Логичная, построенная на наблюдениях и здравом смысле. У меня не было оснований ей не верить. У меня также не было оснований верить, потому что теории на Терра-Прайм стоили примерно столько же, сколько обещания корпорации на рекламных плакатах.

Но кое-кто в комнате поверил. Сразу. Безоговорочно. С мгновенной жадностью, которая загорается в глазах людей, увидевших шанс превратить смертельную опасность в смертельное богатство.

Гризли.

Я видел, как изменилось его лицо.

Алчность. Древняя, простая, сильнее страха, сильнее стыда, сильнее инстинкта самосохранения. Золотая лихорадка, которая гнала людей через океаны, через пустыни, через минные поля. И, видимо, через шахты с бессмертными мутантами.

Он шагнул ко мне. Глаза горели. Руки жестикулировали, широко, размашисто, как у торговца на базаре, расписывающего достоинства товара.

— Кучер, — голос стал другим, быстрым, горячим, с той убедительной интонацией, которую я слышал у вербовщиков, мошенников и командиров, отправляющих солдат в безнадёжные атаки. — Послушай. Ты слышал, что он сказал. Матка. Одна цель. Мы спускаемся, находим её, убиваем. Они все разом сдохнут. Все до единого!

Он придвинулся ближе. Понизил голос, но азарт прорывался сквозь шёпот, как пар сквозь щели котла.

— А железа Матки… Чистый концентрат из ядра… Ты понимаешь, сколько это стоит? «Семья» на чёрном рынке отвалит миллионы. Миллионы, Кучер! Каждому! Не тысячи. Не сотни тысяч. Миллионы. На Земле можно будет купить собственный остров. Дом на берегу