Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

class="p1">Надзорная экспедиция явилась зафиксировать инициацию даже позже, чем она обычно это делает, и в нарушение всех правил Мосю оставили досиживать срок в колонии. Осталось ему всего ничего, и государевы люди рассудили, что возиться с оформлением условно-досрочного попросту не имеет смысла. Хотя, подозреваю, настоящая причина в том, что шаманизм — не самая востребованная на госслужбе специальность, поэтому никакого интереса вербовать Мосю у опричников не было.

А действительно, где и кому может понадобиться шаман?

— Мося, что ты думаешь делать после выпуска? Куда подашься?

— Что за вопрос, Строгач? Конечно, в Орду!

Какая еще Орда? Что-то такое припоминается… А, точно. Удивительная местная структура. Корпорация сталкеров, ЧВК и фастфудная сеть — в одном флаконе. И главный у них — атаман-урук.

— Буду там делать эту, как ее… шаурму! Белую длань носить буду! — радуется Мося.

Я даже не успеваю ему сказать, что вертеть шавуху — пожалуй, не то, куда стоит целиться инциированному шаману. Интересно другое!

— Белую… что?

— Длань, ска! Ну, отпечаток руки через морду!

— Чего? Белая рука… через морду⁈ Серьезно?

Меня накрывает приступом гомерического хохота. Мося смотрит на меня, как на припадочного. Ну да, со стороны, наверное, странно выглядит: стоит человек посреди двора и ржет в голос, аж слезы текут. А ведь я видел уже эту эмблему в придорожной кофейне «Как в Орде», но тогда не соотнес. А она… через морду! Однако, стало быть, целая орда! Неплохо поднялся… получается, мой земляк? Как его здесь кличут, Бабай Сархан? И чувства юмора не утратил.

— Гос-споди твою душу! — вытираю рукавом выступившие от смеха слезы. — Мося, ты это… ох, когда ж меня попустит-то… ты когда Бабая этого встретишь, так ему скажи: «Я вас категорически приветствую!» И еще вот что: «Уголовный кодекс надо читать, там добро всегда побеждает!» Только не делай вид, будто сам придумал, глупо получится… Передай — это из Сибири с любовью. Запомнил? Белая длань, ну надо же… Как же я скучно живу… в сравнении.

— Все запомнил врот, все передам, не сомневайся, Строгач!

Мося, конечно, не понимает ничего, бестолково таращит зенки — а все равно рад услужить. Как же это в нем бесит… Если вдуматься, я не помню вообще ничего, что Мося сделал бы, потому что хотел сам и решил сам. Все только чтобы угодить кому-то более сильному или старшему в иерархии…

Хотя о чем это я, он же инициировался вторым порядком. Для такого воля нужна неслабая.

— Мося, вот что мне скажи… Ты перед самой инициацией чего хотел, о чем думал?

— Ну как — о чем-ять? Ты не помнишь что ли, Строгач?

— Хотел Гундрука выручить, да?

— Да я не отдуплял, что творится кругом, все так завертелось, ять… Зачем ты тогда от Гундрука этого дворянчика хотел прикрыть — я вообще не просек, махач же уже шел вовсю. Но ты мне велел — «останови это». А как нашего Лютого остановишь, когда он в раж входит? Как смог, так и остановил…

Вот жеж… Инициация — величайшее событие в жизни мага, ее цель и смысл, можно сказать… апогей. Чудо. А с Мосей оно случилось только потому, что он получил приказ, которого не мог исполнить обычными средствами?

Тут бы преисполниться осознанием собственного величия, но я-то знаю, что дело не во мне. Дело тут в Мосе. Это не я такой харизматичный лидер, а он такой… ведомый. Так и будет до старости у кого-нибудь на побегушках хоть в этой Орде, хоть где угодно, куда бы его ни занесло. Судьба, наверное, у него такая.

Вот только я не из тех, кто смиряется с судьбой.

— Мося, а тебе никогда не хотелось начать своим умом жить, а не стоять всю жизнь в позе «Чего изволите»?

— Хотелось, может, — снага шмыгает носом. — Но у меня папаша такой был, ять… Если что не по нему, мог когда просто леща дать, а когда и… смертным боем. Вот я и привык, ять, что лучше его не злить и заранее все сделать так, как он хочет…

Вообще я сложно, конечно, к Мосе отношусь. Все-таки он меня убил, то есть не меня, а даже хуже, совсем беззащитного паренька. Случайно. И все же убил.

Но это в прошлом. А сейчас он спас Гундрука от того, чтобы стать убийцей. Когда никто больше не мог этого сделать. Даже я — и то не мог.

Пожалуй… пожалуй, я буду считать, что снага свою вину искупил. Может, оно и неправильно: кто меня назначил судьей? Я, конечно, Егор, да не тот. Однако взамен того. И если сейчас, как гром серди ясного неба, предъявить пареньку, которому до освобождения всего ничего, что он убийца… ну я не знаю. Как-то это гниловато звучит. Если уж я сразу все не раскрыл — нечего теперь. Двигай, Максим Саратов, на свободу с чистой совестью. И с душой подхалима. Или…

— Мося, а если бы была надежда избавиться от этого своего желания вечно пытаться угодить тем, кто сильнее?

— А так можно, да? — в глазах Моси загораются искорки. — Строгач, ять, ты даже не представляешь себе, как меня от себя-такого тошнит… Я бы все за это отдал. Если… так можно.

— Подумай до завтра. Как следует подумай, Мося, понял меня?

* * *

Назавтра утром в столовой меня цепляет Немцов.

— Егор, разговор есть. Пойдем, где ушей поменьше.

Хмыкнув, иду за ним. В последнее время, по правде сказать, Макар Ильич меня раздражает… слегка. А иногда и сильно раздражает. Например, когда он это идиотское партсобрание устроил — дать Степке на халяву рейтинговых баллов или не давать? — то прямо выбесил. После этого мы с ним нормально и не общались, только на занятиях. И он сейчас наверняка снова заведет шарманку про «бойкот — не наш метод…»

— Давай вон в беседку. Пустая.

Не удерживаюсь:

— Она для курящих, Макар Ильич! Притом для сотрудников. Как же вы туда воспитанника приведете? Неужели нарушите правила?

Тот зыркает хмуро, но на провокацию не ведется.

— Садись.

— Постою, ладно?

Он вздыхает:

— Стой. Егор, тут Саратов ко мне подходил.

Мося — к Немцову?

— Та-а-ак.

— Просил консультацию. Насчет тех магических манипуляций, что ты ему предложил.

Пожимаю плечами:

— Ну, и?

— Егор, на кой черт ты это затеял?

Я даже теряюсь слегка.

— Да что