Королева - вдова. Книга 1 - Юлия Цыпленкова

— Как же вы хороши, сестрица, — произнес Канлин негромко. — Безумие какое-то, я совершенно не могу отвести от вас взора.

— Это дурно, вы не должны говорить мне всего этого, — нахмурилась королева, но вместо извинений услышала и вовсе возмутительное:

— Отчего вы достались Ангвиру?

— Может, оттого, что моему отцу хотелось вернуться ко Двору? — по-прежнему нервно усмехнулась Лания. — Или же не нашлось никого более подходящего?

— Если бы вы не понравились брату, он бы на вас не женился, — наконец отвернувшись, ответил Канлин.

Вот теперь Лания вновь обернулась к нему и в удивлении приподняла брови:

— Что вы хотите этим сказать? Ангвир ни разу не приезжал к нам и не разговаривал со мной.

Принц усмехнулся, но головы уже не повернул. И тон его стал более отстраненным, однако говорил по-прежнему тихо.

— Если вас не усаживали в кресло напротив жениха, не означает, что он вовсе не интересовался тем, с кем намеревается делить кров и… постель, простите. Он видел вас во время прогулки, некоторое время наблюдал издали, а после объявил о своем решении. В конце концов, ваш отец — не единственный, кто предлагал королю в жены свою дочь, но выбрал Ангвир именно вас. А то, что не показывал своего интереса, так ведь он никогда и не слыл дамским угодником. С женщинами мой брат ладил плохо. Ему нужно было время, чтобы привыкнуть к вам, к тому что вы рядом… — Наследник все-таки бросил взгляд на невестку и усмехнулся: — Таков был Ангвир. Ледышка, одним словом.

— Зато вы горите ярким огнем, — фыркнула Лания.

Канлин вновь обернулся к ней, задержал взгляд, в котором мелькнуло непонятное королеве чувство, после отвернулся и опять усмехнулся. А затем сказал едва слышно:

— Я им объят.

Глаза Лании широко распахнулись. Она вновь смотрела на деверя, однако он головы уже не повернул. Отвернулась и королева. Она плотно поджала губы и напомнила себе, с кем ведет разговор. И что человек, который говорил ей всё это, как раз умел ладить с женщинами. Опыт у него в этом было немалый. А все эти его взгляды… Да попросту хочет смутить на глазах придворных и тем скомпрометировать. Именно так.

Вот теперь она, выдохнув, преисполнилась боевого духа, и расправила плечи. И до места, где собрались приглашенные гости, государыня уже не возобновляла разговора, да и не смущалась. Она думала о том, что принц сказал о своем брате, и даже ощутила гордость, что из прочих предложенных девиц Ангвир выбрал именно ее. И вовсе не от того, что ему было безразлично, с кем идти в храм, а потому, что юная герцогиня Виллен пришлась государю по душе.

Сопровождали королеву и принца незамужние фрейлины и неженатые кавалеры из свиты наследника. Подобный выбор был сделан лишь для того, чтобы не породить сплетен и досужих рассуждений, каковые могли нанести урон чести тех, кто уже имел мужа или жену. Попросту сопровождение составили пары так же, как и Ее Величество с Его Высочеством. Правда, в отличие от высочайших особ, дамы и кавалеры никак не соприкасались, просто шли рядом.

А ближе к следующей лестнице, по которой процессия должна была спуститься к большому холлу, где ожидали приглашенные гости, положение рук королевы и наследника изменилось. Канлин приподнял руку и раскрыл ладонь, и Лания вложила в нее пальцы. Так они и спускались. А когда до низа осталось ступеней десять, Ее Величество остановилась. Принц выпустил ее руку, с почтением склонил голову и отступил на ступень выше, то есть отошел назад.

Лания скользнула взглядом по людям, стоявшим внизу. Распорядители уже давно расставили приглашенных гостей в положенном церемониалом порядке. Справа и слева от лестницы находились высшие сановники, здесь же стояли и герцоги Вилленские, потому что его светлость являлся советником государыни. Будь они только родителями, то места бы их были несколько дальше. Взгляд Лании скользнул по отцу, и она увидела его едва приметную улыбку. Во взгляде герцога легко читалась гордость, а матушка прижала кончики пальцев к губам, и в ее глазах мелькнула влага. Столь незнакомые чувства родителей, заставили заалеть в смущении щеки королевы. Но подбородок ее остался гордо поднят, потому что на ней сошлись взоры множества людей.

За сановниками расположилась высшая аристократия, за ними послы, после придворные рангом ниже, чиновники, столичные дворянские семьи и наконец ремесленники, торговцы, мещане и избранные простолюдины. Последние находились в явном ошеломлении и мало понимали, что им делать, несмотря на все пояснения.

Но главное, кто в этот раз был приглашен разделить торжественную трапезу с государыней, это гвардейцы и младшие командирские чины воинства, расквартированного в столице или же неподалеку. Да, это не могло подарить их безусловную верность, но ведь с чего-то надо было начинать. Почему бы и не с этого подчеркнутого уважительного отношения к тем, кто стоит на защите покоя монархов и королевства?

— Пусть Всевышние будут милостивы к Северному королевству и к вам, дети мои, — заговорила Лания. — Прошу разделить со мной кров и стол, любезные гости. Радости время еще не пришло, но и в скорби я счастлива видеть, что вы рядом со мной. Прошу.

Приглашенные склонились перед государыней, и Канлин вновь спустился к ней и подал руку. Высочайшие особы продолжили путь, за ними спустилась избранная свита, а дальше гости в том же порядке, в каком ожидали появления Ее Величества. Так и вошли в огромную залу, где были накрыты столы и стояли лакеи, готовые услужить каждому, кто разделит торжественную трапезу королевы.

Хмеля на таких приемах было мало. А тот, что подливали в кубки, был разбавленным. Напиваться на торжественных трапезах считалось дурным тоном. А попасть в столь неловкое положение было легко, потому что приглашенным полагалось произносить пожелания. После них кубки и поднимались. Но гостей было очень много. И пусть говорили не все подряд, однако здравниц хватало, так что выпивать приходилось часто. В итоге, уже добрая половина народа могла бы лежать под столом, пока до них дойдет очередь. Да и произносить, пусть и короткую, но речь, еле ворочая языком и мало что соображая, не желал никто. Это же позор перед лицом монарха! Потому не только хмель был разбавленный, но и кубок не опустошался, вино всего лишь пригубляли.

А вот есть надлежало сытно и без ложной скромности. Плохой аппетит почитался, как и