Королева - вдова. Книга 1 - Юлия Цыпленкова

Гости переглядывались, но послушно вставали. Озадаченным выглядел и Тридид. Никто, кроме Лании и Канлина, не знал о лошади. Королева утром думала о ней, представляла себе и даже физически ощущала под ладонями лоснящуюся шкуру на мускулистом теле белоснежной кобылы. Даже успела придумать ей кличку, однако решила не ждать этого подарка. Попросту не знала, сумел ли принц разобраться со всем этим делом. А он сумел.

И когда деверь вел ее, Лания продолжала ощущать волнение, потому что впервые увидит то, что приготовил для нее Ангвир. Поразительно! Его уже нет, лишь тело, постепенно исчезающее под напором тлена и времени, а его дар только добрался до адресата…

Канлин махнул рукой, и государыне поднесли теплый плащ, подбитый мехом. Остальные, включая самого принца, остались раздеты.

— Дамам лучше остаться здесь и выглянуть из окон, — сказал Его Высочество. — Опасаюсь, иначе вы простудитесь. Мужчины, кто опасается заболеть, тоже можете задержаться во дворце. Всех прочих прошу проследовать с нами на улицу.

Кажется, Лания еще никогда не была столь взволнована, как в эти несколько минут, что спускалась по лестнице. Она исподволь сжимала пальцы на руке деверя, и он, скосив взгляд на королеву, с улыбкой накрывал ее руку второй ладонью, тем самым подбадривая.

— Я сейчас умру от волнения, — прошептала Ее Величество.

Канлин ответил широкой улыбкой и вывел невестку в распахнувшиеся двери.

— Богини, — выдохнула Лания и, поддерживаемая деверем, направилась вниз по ступеням высокого крыльца.

Перед лестницей стояло само воплощение зимы! Ослепительно-белая высокая и мускулистая кобылица. Ветер трепал ее длинную гриву и хвост, и казалось, что над землей стелется белоснежная поземка. Лошадь была и вправду восхитительна. При появлении государыни и ее сопровождения, с нее сняли теплое покрывало, и теперь стало видно, что кобыла уже под седлом.

За спиной кто-то отчетливо охнул, и Тридид произнес:

— Вот уже не ожидал от вас, племянник. Это же Аросин! Прекраснейшая порода, изумительная лошадь. Какая стать! Какие ноги!

Лания подошла к кобыле, которую держал в поводу конюх, и прижала ладони к вздрогнувшему белому боку.

— Ты просто красавица, — тихо проворковала королева.

— Вы правы, дядюшка, — развернувшись к гостям Ее Величества, произнес Канлин. — Кобыла и вправду — само совершенство. Но вы же и не правы, даритель не я. Эту прекрасную лошадь дарит своей возлюбленной супруге Его Величество Ангвир Третий Мелибранд, — над людьми прокатился почти слаженный изумленный возглас. — Еще до своей смерти он успел заключить сделку и оплатить покупку. И дата, стоявшая в счете, ясно указывала, что привезти ее должны ко дню рождения его жены. Там же на счете стояло имя — Лани. И потому я исполняю волю моего брата и господина. Лошадь доставлена той, кому и предназначалась.

Что до меня, то я присоединил к дару Ангвира и свой, менее значимый, но необходимый — упряжь. Это мой второй дар сестре и невестке, моей госпоже и повелительнице. Прекрасная женщина должна восседать на замечательной лошади, достойной ее красоты и величия. С днем рождения, Ваше Величество, — закончил он.

Лания обернулась, мазнула рассеянным взглядом по принцу, улыбнулась и, пробормотав:

— Благодарю, — вновь посмотрела на лошадь. — Я нарекаю тебя Снежинкой, — произнесла королева, — потому что ты бела и легка, как только что выпавший снег. Моя красавица… — После подняла глаза к небу и негромко, но с чувством сказала: — Благодарю вас, мой милый. Я буду заботиться о вашем даре, он бесконечно мне дорог.

Затем наконец обратила внимание и на упряжь. Она уловила, как кто-то негромко спросил Канлина:

— Это фарийская кожа?

— Да, — также негромко ответил наследник. — Мне хочется, чтобы упряжь прослужила как можно дольше. Кожа мягкая и податливая, но вместе с тем прочная и держит форму. И изнашивается она очень и очень нескоро. Фарийцы владеют секретом выделки.

— И дерут за свой секрет… — усмехнулся кто-то, но не договорил, и королева поняла, что и этот подарок деверя обошелся ему в немалую сумму.

Но не это приковало внимание Лании к упряжи. Она потрогала повод из любопытства и обнаружила, что он и вправду мягок. После провела пальчиком по серебряному стремени, в котором еще не бывало ничьей ноги. Стремя было покрыто чеканкой. Затем посмотрела на чепрак и увидела богатую серебряную вышивку на темно-зеленом фоне. А в уголке орнамент собирался в затейливую монограмму «Л.М.», над которой цветком распускалась корона.

И седло, насколько можно было видеть с земли, выглядело восхитительно. Лания провела кончиками пальцев по такому же серебряному теснению, шедшему по кромке. Заметила и вышивку, но сейчас хорошо разглядеть ее не смогла.

— Братец, невозможно красиво, — с улыбкой произнесла королева, продолжая изучать подарок деверя.

— Я рад, что вам нравится, — услышала она и обернулась, да тут же и устыдилась.

Ее гости ежились на зимнем ветру. Кто-то даже постукивал зубами, но уйти во дворец не осмеливался никто. Носы благородных мужей покраснели совершенно неблагородно.

— Господа, немедленно идите во дворец! — воскликнула Ее Величество. — Прочь этикет, вы же заледенели! Ступайте и не возражайте мне. Я последую за вами через минуту. Идите, — с нажимом повторила она, и подданные поспешили скрыться за теплыми стенами.

На улице остались оба наследника, герцог Виллен, еще пара советников и один министр, ну и те младшие офицеры и гвардейцы, которых пригласила королева.

— Ну что же вы, — всплеснула руками Лания. — Вы же заболеете!

— Мы крепче, чем вам кажется, государыня, — усмехнулся отец Ее Величества.

Обернувшись к лошади, вдова в последний раз провела ладонью по шелковистой шее.

— И ты ступай греться, — шепнула она Снежинке. — Мы увидимся завтра и познакомимся поближе. — Опять посмотрела на мужчин, ждавших ее, и произнесла: — Немедленно идемте отогревать вас. Не желаю, чтобы этот чудесный день закончился лихорадкой и насморком. Вперед! — и первой направилась во дворец.

Лания, вернувшись из воспоминаний в свою комнатку в храме, рассмеялась, вспомнив, как офицеры ее воинства и гвардейцы вытянулись перед ней, но на губах их сияли улыбки, когда она вела свой промерзший отважный отряд во дворец.

— Удальцы, — хмыкнула она и, погладив живот, сказала ворочавшемуся младенцу: — Ну раз вы столь неуемны в желании заняться делом, дитя мое, то мы, пожалуй, отправимся во дворец. Что скажете?

Дитя, как обычно, ответило шевелением, и его матушка снова легко рассмеялась, а после