Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1 - Юй Сы

Эта сухая, такая долгожданная похвала из уст отца была столь нелепа сейчас, что глаза обоих мальчиков снова наполнились слезами. Пэн-эр приподнялся, садясь на колени и с неверием глядя на мужчину перед собой, которого он звал отцом. Как это может быть? Нет, все это просто кошмар…

– Нет! Нет! Я не смирюсь! – Увидев, что его младший брат сидит с потерянным видом, Шэнь Хэн вскочил на ноги, обнимая его за плечи. – Я не позволю!

– Глава И. – Шэнь Цзян перевел взгляд на И Чэня.

– Неужто я вправду обязан… – пробормотал тот. – Это слишком жестоко…

– Не вам судить мои решения, глава И, – холодно отозвался Шэнь Цзян. – У нас был уговор. Я выполнил свою часть, выполните и вы свою.

– Нет! Нет! Что вы хотите сделать?! – закричал еще сильнее Шэнь Хэн, увидев, как И Чэнь с мрачным лицом поднялся с места. На его лице было явное нежелание, но он все равно поднял руки, складывая их в печать. Из ладоней главы И полился белый свет, который полностью залил рыдающего Шэнь Хэна. Из-за этого ослепительного света Шэнь Пэн невольно прикрыл глаза. А когда свет потух, и он открыл их, то увидел, что старший брат без движения лежит рядом с ним.

– Может, забрать воспоминания и у второго мальчика? – спросил глава И, держа в руках белый клубок. Тот словно бился в его руках, как маленькое сердце.

– Нет. – Взгляд Шэнь Цзяна опустился на сына. – Тогда он забудет, кто он такой. А он никогда не должен забывать, что он выходец из клана Обезьяны. Пусть он не будет расти здесь, но он должен стать самым сильным заклинателем снаружи. Я все еще возлагаю на него большие надежды. Он все-таки мой сын.

Шэнь Пэн оцепенело смотрел на тело брата. Его маленькое сердце билось неровно, то и дело замирая, а разум до сих пор не мог осмыслить произошедшее. Всего шичэнь назад у него была славная, наполненная солнцем жизнь на пике Обезьяны… Что случилось? Почему все произошло так? Он с трудом оторвал взгляд от Хэн-эра и посмотрел на отца. Впервые в глубине этих больших чистых глаз Шэнь Цзян увидел яркое пламя ненависти.

– Я вас понял… – вздохнул И Чэнь.

Шэнь Цзян подошел к сыновьям, не отрывая взгляда от Шэнь Пэна. Затем, так ничего и не сказав, он отвернулся и, подобрав с пола своего первенца, широким шагом вышел из зала. Его спина была такой же прямой, как и всегда, а шаги – быстрыми и уверенными. Ни капли не сомневаясь, он вышел через дверной проем и исчез в лучах солнца.

– Пэн-эр, – спустя некоторое время позвал его И Чэнь. – Если не хочешь…

– Я пойду с вами, Учитель. – Твердый взгляд мальчика переместился с пола, где недавно лежал его старший брат, на главу И. Тот вздрогнул. – Я отправлюсь с вами в секту Юньхэ.

Он поднялся с колен, методично стряхнул пыль и подошел к И Чэню.

– Позаботьтесь обо мне, Учитель. – Он низко поклонился ему, хотя на его маленьком личике застыло оцепенение.

– Пэн-эр. – Глава И мягко потрепал его по голове. – Я не отправлюсь с тобой в секту Юньхэ сейчас. Сначала мы посмотрим мир, попутешествуем, хорошо?

– Да, Учитель, – смиренно склонил голову тот.

– А когда ты будешь готов, то официально войдешь в секту Юньхэ как мой личный ученик. – Голос И Чэня был мягок, но взгляд, который он бросил на двери, оставался суров.

– Хорошо, Учитель, – безропотно кивнул мальчик.

На следующий день с пика Обезьяны отправились в странствие два человека, большой и маленький. А на пике Обезьян разом сменилась вся прислуга, и всем ученикам под страхом самого жесткого наказания было запрещено упоминать о том, что у главы Шэня было два сына, а не один.

И так память о Шэнь Пэне канула в небытие.

Глава 62. Страшная тайна, которую почему-то подслушал и кот

– Куда унесся А-Синь? – недоуменно пробормотал себе под нос Чэнь Цзяолун, наблюдая, как его друг быстро исчезает за пределами арены.

– Возможно, ему нужно побыть одному, – медленно произнес Мин Дань, тоже провожая его взглядом.

– Или он устал от тупости ящерицы, – тут же влез Юй Ху, к которому наконец вернулась способность болтать, и он не преминул ей воспользоваться. А-Цю метнул на него гневный взгляд и поднялся со скамьи. Мин Дань встал вслед за ним. – Ой, да ладно, он же не маленький, чтобы за ним бегали, – лениво протянул кот, глядя на напряженные лица этих двоих. Дружба, пф-ф! Кому это вообще нужно?

– Пойду поищу его, – не обращая на него внимания, сказал Чэнь Цзяолун, поворачиваясь к Учителю. Цин Юйдунь кивнул, не открывая глаз.

– Я с тобой, – кивнул Мин Дань. Оба юноши направились к выходу, пробираясь мимо учеников секты Юньхэ.

– Учитель, а, Учитель, – льстиво позвал Юй Ху, заметив, что те уходят. Он несколько раз взглянул на Цин Юйдуня, но тот не отреагировал, продолжая сидеть с закрытыми глазами. Кот начал раздражаться: «Этот достопочтенный ради тебя находится в этой высокой и прекрасной человеческой форме, а ты вместо того, чтобы восхищаться мной и чесать за ушком, продолжаешь сидеть как нефритовая статуя. Совсем не весело. Совсем».

– М-м? – наконец отозвался Цин Юйдунь после третьего оклика.

– А долго еще будут идти сражения?

– Еще три шичэня, – безмятежно сказал старейшина.

– Тогда я пойду с ними, – тут же решительно вскочил на ноги кот. – С А-Ц… то есть с шисюном Чэнем и шисюном Мином.

– М-гм, – согласно промычал старейшина Цунчжэ, совершенно равнодушный к персоне Юй Ху. Этого кот никак не хотел оставлять вот так просто: убедившись, что Цзисюань крепко закрыл глаза, Юй Ху вдруг наклонился к уху Учителя.

– Я скоро вернусь, – прошептал он, а когда Цин Юйдунь передернулся, кот быстро отстранился и поспешил за остальными. Цин Юйдунь медленно открыл глаза, провожая своего второго ученика задумчивым взглядом.

Итак, Юй Ху внаглую присоединился к компании, хотя красноречиво перекошенное лицо А-Цю намекало, что тот совсем не рад. Будто бы не замечая мрачного настроя своего названого шисюна, Юй Ху зашагал перед ними, скрестив на груди руки. Его прекрасное лицо привлекало всеобщее внимание, и кот хитро улыбнулся.

– Как там его… – пробормотал он себе под нос, а затем крикнул: – Шисюн Хоу! Хоу Пэн! Ты где?

Прохожие начали оборачиваться на него, а торговцы в лавках вытаращили глаза на его красивое лицо. А-Цю почувствовал, как краснеют кончики ушей.

– Ты что творишь? – прорычал он, дергая