Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1 - Юй Сы

еще «красавчик», – забалаболил он, размахивая руками. Однако от Мин Даня не укрылось, что за этой напускной суетливостью скрывался настоящий неподдельный страх, которого он не понял.

Мин Дань снова повернул голову, глядя на тонкую фигуру молодого мужчины, вернувшегося к другим ученикам клана Обезьяны. Хоу Пэн тоже посмотрел туда, а после опустил голову. Его настроение, очевидно, совсем испортилось.

Когда наступило время боя, Хоу Пэн поднялся с места с таким решительным видом, словно шел на казнь.

– Удачи, – тихо пожелал ему Мин Дань.

– Надери ему зад! – крикнул А-Цю.

– Надеюсь, ты проиграешь, – хмыкнул Юй Ху.

Мрачно кивнув на все, Хоу Пэн каким-то деревянным шагом спустился по ступеням. На том конце арены уже стоял Шэнь Хэн, его длинный посох отсверкивал на солнце.

– Учитель, а откуда этот Хоу Пэн? – неожиданно спросил у Цин Юйдуня Юй Ху. Не то чтобы ему было любопытно, скорее это было поводом отвлечь мужчину от его молчаливой медитации, ведь коту стало невыносимо скучно!

На этот раз старейшина снял завесу тишины и ответил:

– Я не знаю.

– Совсем не знаете? Я думал, вы братья с И Чэ… с главой Юньхэ. – Юй Ху почесал подбородок, косясь на Цзисюаня. Тот промолчал, решая, что, чем меньше он говорит, тем меньше странных мыслей и чувств появится в его сердце. Его золотое ядро и так было неспокойно.

– Глава И не обсуждает со мной решения касательно набора своих личных учеников, – отозвался Цин Юйдунь спустя некоторое время, когда кот уже решил, что не дождется ответа.

– М-м, кажется, он вам не доверяет, – хмыкнул Юй Ху.

– Кто тебя за язык все время тянет? – не выдержал А-Цю. – У тебя что, язык чешется говорить гадости? Это Учитель! Учитель! Где твое уважение к старшим? А-Синь и вовсе твой шисюн!

– И что с того, шисюн? – лениво протянул кот, поворачивая к нему голову.

– Ах ты!..

– Тихо. – Цин Юйдунь махнул рукой, накладывая на обоих печать молчания. А-Цю захлопал ртом, но из него не донеслось ни звука. Он с обидой посмотрел на Учителя, в его глазах ясно читалось: «Меня-то за что?!» Юй Ху отнесся к своему вынужденному молчанию по-философски: он показал язык Дракону и повернулся к арене. В некоторых вопросах он был довольно прагматичен: его сил не хватило бы, чтобы снять печать хозяина, так чего пытаться? Тем более на арене в кои-то веки происходило что-то интересное.

Хоу Пэн наконец-то приблизился к краю платформы и с тяжелым вздохом вошел за барьер. С другой стороны Шэнь Хэн тоже сделал шаг вперед.

– Рад снова вас видеть, – улыбнулся молодой мужчина. У него были широкие губы, отчего улыбка растянулась от уха до уха.

– И я. – Несмотря на внутренние сомнения, Хоу Пэн все-таки улыбнулся. – Какая у вас стадия?

– Средняя стадия Создания ядра, я уже говорил, – отозвался Шэнь Хэн.

– О. – Хоу Пэн неловко улыбнулся. – В таком случае я понижу свою стадию для вас.

– Прошу вас. – Шэнь Хэн вежливо обнял кулак ладонью. Он поднял посох и крутанул его в воздухе. Серебро сверкнуло, отразившись в глазах Хоу Пэна и почему-то заставив его содрогнуться.

– Прошу меня извинить. – Он стиснул зубы и поднял огненный клинок. Бой начался.

– Так все-таки, – печать продействовала всего две пиалы чая, а бой длился дольше, поэтому Юй Ху, снова получив возможность говорить, обратился к Цзисюаню: – Вы тоже не видите, как они похожи, Учитель?

Цин Юйдунь, спокойно прогоняющий ци по своим меридианам, почувствовал легкое раздражение. Его ци внезапно остановилась, и пальцы на коленях сжались в кулаки от укола боли.

– Что? – Он открыл глаза и уставился на Юй Ху.

Тот ухмыльнулся.

– Этот Шэнь Хэн – как будто подросшая копия шисюна Хоу!

– Да вообще нет… – А-Цю, обнаружив, что может говорить, тоже открыл рот. Его громкий голос заставил Учителя поморщиться, и тот снова махнул рукой, затыкая обоих еще одной печатью – на этот раз на половину палочки благовоний. А-Цю обиженно засопел, а Юй Ху снова обратил взор на арену, довольно улыбаясь, как будто только что провернул отличное дельце.

Хоу Пэн сражался в полную силу, несмотря на то, что понизил свой уровень до средней стадии. Те, кто видел хотя бы три его боя, могли сказать, что сейчас он невероятно серьезен. Его меч размашисто бил, но Шэнь Хэн успевал подставить посох. Серебро и огонь сталкивались, высекая искры. Воздух на арене раскалился от искр ци, разлетающихся во все стороны. Хоу Пэн стиснул зубы, от пламени на его клинке пот стекал по руке, но он лишь крепче перехватил рукоять, будто принял какое-то решение, и неожиданно сделал несколько быстрых шагов назад. Посох со свистом пронесся мимо него. Хоу Пэн подпрыгнул и перекувырнулся в воздухе. В глазах Шэнь Хэна отразилось неподдельное удивление. Он сделал неосторожный шаг вперед и чуть не потерял равновесие.

Извернувшись в воздухе, Хоу Пэн резко нанес удар сверху. На лице Шэнь Хэна мелькнула тень смятения, и он поспешно поднял посох, но не успел отразить удар. Меч Хоу Пэна замер в одном цуне от его сонной артерии. Руки юноши дрожали от напряжения, когда он остановил удар. Он тяжело дышал, а его лицо покраснело. Чуть не выронив меч, он тут же перехватил его и отступил.

– Вы позволили мне победить, – буркнул он и быстро направился прочь с арены.

Смятение на лице Шэнь Хэна сменилось тревогой. Он протянул руку и крикнул:

– Постойте, только что…

Но Хоу Пэн уже исчез за барьером. Перейдя на цингун, он выскочил с арены, ни на кого не оглядываясь. Рука Шэнь Хэна упала вниз. «Только что… это ведь были шаги техники клана Обезьяны?»

Глава 61. Что значит одно мгновение

Хоу Пэн выглядел так молодо, что те немногие, кто знал, постоянно забывали, что ему уже за пятьдесят. Его взлохмаченные волосы, неряшливая одежда и безалаберный вид совершенно не вязались с этим возрастом. Да и сам Хоу Пэн порой не помнил о том, что он совсем не ровесник ученикам секты Юньхэ. И что секта Юньхэ ему неродная.

Не разбирая дороги, он мчался по улицам Хэфэя, погрузившись в воспоминания.

Он никогда не был сиротой, которого подобрал глава И, а затем принял в ученики. Когда-то у Хоу Пэна была семья. Но так давно, что, когда рана заросла, он забыл о ней… Однако, увидев его сегодня, Хоу Пэн потерял душевный покой. Он знал, что в глазах своих друзей поступил странно, сбежав с арены, но у него совсем