"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

«Tuka ne?» — спросил я. «Ты? Ты убил ирчтани?»

«Я убил!» — прорычал Отомно. «Я убил их во имя чести моего хозяина».

Я закрыл глаза, хотя это и не помогло. Я прочитал ярость и вызов в глазах Отомно, свет в них был похож на далекие солнца. Было бы лучше, если бы существо отрицало это. Я мог бы пощадить его жизнь.

Но теперь мне придется убить его.

«Твоего хозяина?» — спросил я. Сьельсин использовал слово «akrana», а не «aeta». Это не означало меня. Но он и «ичакта» не сказал. Акрана — это что-то другое. «Рамантану?»

«Я не хочу, чтобы он был опозорен!» — сказал Отомно, прижимая колени к груди — странно женственный жест.

Капитан молчал.

«Абба, что все это значит?» — спросила Кассандра.

«Подожди минутку», — ответил я ей. Раненная рука Рамантану все еще кровоточила, капая на пол, а Отомно — не имевший доспехов, как его капитан — был покрыт рваными ранами, глубокими черными порезами на руках и лице, из которых текла кровь, похожая чернила. Я спросил Отомно: «Ты убил их? Всех троих?»

«Двоих», — ответил Отомно, подняв вверх большой и безымянный пальцы, как принято у сьельсинов.

«Третьего убил я», — сказал Рамантану. «Капитана. Их ичакту».

Мое сердце превратилось в пепел, в прах.

Мне придется убить их обоих. Чтобы отомстить за убитых ирчтани, чтобы сохранить мир в своих рядах. И все же, по логике сьельсинов, разве их действия не были самообороной, поскольку они полагали, что Ирчтани намеревались подчинить их себе?

«Ты убил Инамакса?» — спросил я Рамантану.

Существо кивнуло головой в знак согласия. «Мы принадлежим ни ей, ни им. Мы твои», — сказало оно. «Ты можешь командовать нами».

«Что они просили тебя сделать?» — спросил я.

Отомно вступил в разговор. «Эйджана, они говорят: «Сьельсины должны спуститься вниз! Следите за дверями!» Они приказывают нам подчиняться, как будто они наши аэта. Это было унижением!»

На меня легла тяжелая ноша.

«Ирчтани отдавали им приказы», — сказал я на стандарте, обращаясь к Кассандре. «Им это не понравилось. Они сказали, что приказы должны исходить от меня, и сочли попытку ирчтани командовать ими попыткой утвердить свое положение».

Кассандра нахмурилась. «Что?»

«Знаю», — вздохнул я.

«Это было... ради тебя, ба-Аэта-до», — сказал Рамантану, говоря на ломаном стандарте. «То, что они сделали, было изменой».

Это привлекло мое внимание, и я вгляделся в чудовищное лицо капитана. «Qoqoryr ne?» — спросил я. «Измена? Как это измена?»

«Ты имеешь право отдавать приказы», — сказал Рамантану. «Мы принадлежим тебе. Не им. Они хотели украсть твое право. Твое право на власть».

Я снова закрыл глаза. Сьельсины восприняли приказ ирчтани охранять пандус не только как попытку птиц установить над ними контроль, но и как посягательство на мои права на двух сьельсинов. Я медленно выдохнул.

«Вы напали первыми?» — спросил я.

«Мы напали!» — ответил Отомно, почти вызывающе. Слова «да» не было.

«Они хотят вашей смерти», — сообщил я. «Обоих. Кровь за кровь».

«Пусть попробуют!» — прорычал Рамантану.

«Вы не должны были их убивать», — возразил я.

Рамантану моргнул. «Они бросили нам вызов, бросили вызов тебе».

«Rakanyi o-kousun!» — сказал я. «Они мои, как и ты мой! Ты не имел права их убивать».

Сьельсин смотрел на меня сверху вниз, его лицо было совершенно нечитаемым. «Они бросили тебе вызов!»

«Они попросили вас следить за дверью», — сказал я. «Это ничто».

«Ты ожидаешь, что мы будем им служить?» — губы капитана приоткрылись, обнажив полупрозрачные клыки.

«Я ожидаю, что вы все будете служить мне!» — крикнул я и для пущей убедительности ударил монстра в грудь. «Ты говоришь, что ты мой слуга! Веди себя соответственно!» Рамантану отступил на шаг. Я шагнул вперед, заняв освободившееся место. «Ты думаешь, я хочу, чтобы мои слуги сражались? Убивали друг друга? Нам нужны были эти воины».

У Рамантану было такое выражение лица — думаю, что видел достаточно эмоций сьельсинов, чтобы распознать гнев, когда его вижу. Глаза сузились, ноздри раздулись. Кулаки сжались, как будто оно собиралось ударить меня.

«Ты убьешь нас», — сказал Отомно. «Как убил Эгазимна. Ты убьешь нас за них. Кровь за кровь. Так ты сказал. Darathare bi ti-darathare bi ush».

Рамантану сжал свою раненую руку. «Мы — все, что осталось», — сказал он. «И ты убьешь остальных».

Мы не говорили об этом, ни разу за все те недели и месяцы, что прошли с тех пор, как я изложил свой план. Ни одно из существ не бросило мне вызов, ни одно не задало вопросов.

«Я убью их», — сказал я. В языке сьельсинов не было слова «да».

«И ты убьешь нас», — сказал Рамантану. «За тех... существ? За эйджана?»

«Они этого от меня ждут», — сказал я и замолчал, пораженный словами Отомно.

Darathare bi ti-darathare bi ush.

Я ослышался?

«Три жизни за три жизни?» Я посмотрел на сидящее существо. «Три?»

Рамантану встал между Отомно и мной. «Ba-Otomno-kih . . . svarasasa...»

Отомно... сдается? Но нет, не совсем. Слово было похоже на «сдается», но...

«Сдается?» — спросил я, глядя то на Рамантану, то на Отомно. «Сдается?» Я посмотрел на Кассандру. Она понимала еще меньше, чем я. Я отступил на шаг. Понимание пришло как гром среди ясного неба, как землетрясение. Я пошатнулся на месте.

Мой взгляд встретился с взглядом Рамантану. В животе у меня все перевернулось. «Твой?»

«Абба, что такое?» — спросила Кассандра, подойдя ко мне. «Что оно сказало?»

Я не отрывал глаз от Рамантану, когда отвечал ей. «Отомно беременна», — сказал я.

«Беременна?» В голосе Кассандры звучал ужас. «Беременна?»

Все еще глядя в лицо однорогому капитану, я спросил: «Твой?»

«Ba-eka», — сказал он.

Мой.

Впервые в жизни я не мог придумать, что сказать. Ребенок. Ребенок сьельсина. Ребенок Рамантану и Отомно. Маленькое существо зародилось в утробе капитана, и Рамантану, будучи выше по рангу, имплантировал его в своего подчиненного.

«Сколько времени?» — наконец спросил я на своем родном языке.

«Оно родится, прежде чем мы доберемся до Гододдина», — ответил капитан.

Я едва мог говорить.

«Biqaun o-okarin’na ne?» — спросил Отомно, и сгорбленная осанка существа приобрела новый смысл. Оно защищало маленькое существо в своем животе.

«Ребенок сьельсинов?» Кассандра не смогла скрыть отвращения в своем голосе. «Правда?»

Я посмотрел на нее, потом на