"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

«Вы оказали мне большую услугу», — сказал я, говоря на родном языке, чтобы Кассандра могла понять. «Оба. Большую услугу...» Я встретил их черные взгляды. «Вы знаете, что я должен сделать?» — я повторил вопрос на сьельсинском языке, чтобы Отомно понял.

Рамантану ответил: «Ты уничтожишь Пророка и его богов, а также всех его слуг. Мой народ».

«Ba-cielucin», — сказал я. «Утаннаш приказал мне уничтожить твой народ. Твоего Пророка. Твоих князей. Твоих богов. Ты знаешь, куда мы направляемся? Что я намерен делать?»

Рамантану кивнул — человеческим жестом, а не сьельсинским. «Да».

Человеческое слово.

«И все равно ты будешь служить мне?» — спросил я.

Рамантану посмотрел на своего спутника, своего единственного спутника... свою пару. «Ты... сам пророк, пророк Утаннаша. Я видел это». Капитан опустился на колени, когда говорил, и прижал ухо к полу в знак покорности. «Если Утаннаш приказал убить мой народ, я не могу этому помешать. Если моя смерть послужит этой цели — если наши смерти послужат этой цели — то я предлагаю их».

Я знал, что нужно делать, и, подняв ногу в сапоге, прижал пятку к лицу гиганта, подтверждая свое право.

Я мог убить их. Но не стал.

«Что ты собираешься делать?» — спросила Кассандра. «С птицами?»

Я не обернулся, чтобы посмотреть на нее, не убрал ноги с головы Рамантану. «Я поговорю с ними», — сказал я. «Я заставлю их понять».

ГЛАВА 44

ЗМЕИ В НАШИХ УМАХ

Ребенок. Мой разум все еще был в смятении. Ребенок Сьельсинов.

Я знал, что не смогу убить их. Что бы они ни сделали, ребенок в этом не был виноват. Он был невинен. Невинен. Я мог бы смягчить их приговор, подождать, пока ребенок родится. Но смог бы я вырастить его без них? Я слишком мало знал об их образе жизни, об их биологии. Как ухаживать за ребенком Бледных? Кормить? Учить его? Нет, нет, я не мог убить родителей. Я мог убить только Рамантану, но мне нужен был один, чтобы контролировать другого. Отомно не доверял мне, и без своего хозяина — своего любовника, своего akrana — мне пришлось бы вскоре убить Отомно.

Но справедливость требовала мира, как я и сказал ирчтани, а мир требовал удовлетворения. Ирчтани было нанесено оскорбление. Мои слуги обидели их. Моя левая рука враждовала с правой, мой дом был разделен. Я не мог обеспечить ирчтани справедливость, которой они добивались, которой заслуживали.

Заслуживали ли они этого?

Мог ли я дать им мир?

К тому времени, когда Кассандра и я вернулись в трюм, птиц уже не было, но Марно привел нас в место, куда они их увели: длинный пустой зал, в дальней стене которого преобладали окна, выходившие на одну из рыбных ферм «Демиурга». Там двигались какие-то темные тени, похожие на водоросли и рыб.

Увидев меня, птицелюди, которые до этого сидели, сбившись в кучу, перешептываясь или дремля, поднялись и заерзали на негнущихся ногах. Охранявшие их люди зашевелились, потревоженные движением ирчтани, как водоросли тревожатся от проплывающей мимо рыбы.

Я увидел Анназа, стоявшего среди их толпы. Он прыгнул вперед, его перья встали дыбом.

Но он не заговорил.

Говорить должен был я.

Что я мог сказать? Ирчтани хотели мести. Кровь за кровь. Они заслуживали этого, потому что Отомно и Рамантану напали на них, казалось бы, без всякой причины. Но с точки зрения сьельсинов, они были спровоцированы. На них напали.

Обе стороны были виновны, и ни одна из них не понимала своего преступления.

Как же тогда осуществить правосудие?

Мне казалось, я знаю ответ.

«Я принял решение», — сказал я, почувствовав напряжение, волну, прошедшую по пернатым ксенобитам. «Я не буду убивать унаани».

Анназ издал низкий каркающий звук, щелкнув клювом. «Почему?»

«Есть еще один», — сказал я. «Отомно ждет ребенка. Унаани вынашивают своих детей в себе, как и мы. Ребенок не виновен».

«Но он их!» — воскликнул Анназ, подняв лапу и растопырив три когтистых пальца. «Были взяты трое. Должны быть взяты трое. Судьба такова, что должны заплатить трое».

«Трое — это все, что у них есть», — возразил я.

«Какое это имеет значение?»

«Должны ли они заплатить за вашу потерю всем, что у них есть?» — спросил я.

Один из ирчтани издал пронзительный крик, и сразу же бесчисленные огромные крылья забили по воздуху, наполнив зал порывами ветра, от которого взметнулись мои волосы и плащ. Рядом со мной Кассандра вздрогнула, не выпуская из рук незажженный меч.

«Haakaash! Haakaash!» — кричали воины, и «Suujos! Suujos!»

Смерть и справедливость.

«Инамакс мертв!» — воскликнул Анназ, прыгая вперед. «Бледные убили его. Убили Анаака и Бахаамуза. Они хотят справедливости!»

«Они ее получат», — ответил я, раскинув руки перед собой. «Я убил Удакса Вааншакрила за то, что он со мной сделал?» — спросил я, надвигаясь на птицелюдей. «А должен был?»

Анназ в волнении дернулся, перенеся вес с одной когтистой ноги на другую.

«Моя милость пощадила его жизнь и жизни вашего народа. Благодаря этой милости ваш народ стал моим». Я стоял перед Анназом, а остальные окружали нас. Я был в кольце клювов и когтей. «Рамантану и Отомно — мои, и их ребенок — мой. Я привел их сюда как я привел вас. Я несу за них ответственность, как и за вас. Это моя вина, что так случилось». Я опустил руки. «Если вам нужна кровь, возьмите мою. Вы не получите их кровь».

«Абба!» — воскликнула потрясенная Кассандра.

Я проигнорировал ее.

Я изучал каждое покрытое тонкими перьями лицо. Зеленые. Черные. Бронзовые.

На них не было тени Наблюдателя.

Их гнев был искренним.

Анназ сделал шаг вперед. Каким же маленьким он был, почти ребенок, ростом не выше моих ребер. Но его клюв был злобным, жестоким и загнутым. Его когти были как ножи. Он мог разорвать меня на куски, выпотрошить, как орел Прометея.

«Почему ты отказываешь нам в нашем праве?» — спросил он.

«Вашем праве?» — повторил я, гневно глядя на него. «Ты считаешь меня глупцом, Китуун?»

«Башанда?» Глаза птицечеловека были большие, как яйца, черные, как смола.

«Нас мало», — произнес я. «Осталось так мало тех, кому я могу доверять. Мне нужны Рамантану и Отомно. Мне нужны ты и твои люди. Мы возвращаемся на Гододдин, где нас окружат враги. Мне нужен каждый из вас».

В трюме воцарилась полная тишина. Двигались только рыбы и водоросли за окнами. Птицелюди замерли,