На крыльях крови - Брайер Болейн

Флоренс соскользнула с кровати.

– Слушание?

Она протиснулась мимо меня, направившись прямо к Блейку. Я никогда не видела ее такой.

– Зачем? Что будет с Медрой? У нее неприятности?

Блейк посмотрел на нее сверху вниз, его серые глаза, как ни удивительно, излучали сочувствие.

– Я не знаю, – терпеливо сказал он. – Но если и так, я буду рядом с ней. Я не оставлю ее одну. Я обещаю вам это, мисс Шен.

Флоренс ничего не ответила, просто смотрела на него в ответ.

– Хорошо, – сказала она наконец. – Не смей оставлять ее с ним.

Она имела в виду директора Кима. Я знала, что именно его Флоренс винила за Навина.

И все же я была потрясена тем, как она разговаривала с Блейком. Казалось, она преодолела свою робость по отношению к высокородным. Или, может быть, дело было только в нем.

Взгляд Блейка все еще был мягким, когда он наблюдал, как Флоренс забирается обратно на кровать.

– Нам нужно идти. Постарайся не волноваться. Она скоро вернется, я обещаю.

Я подошла к Флоренс и обняла ее. Она схватила меня за запястье.

– Иди, – прошептала она. – Со мной все будет в порядке. Я, наверное, вернусь в свою комнату и лягу спать.

Я кивнула, надеясь, что она сможет отдохнуть. Ей это было нужно.

Я не хотела оставлять ее, но, похоже, у меня не было выбора. Я последовала за Блейком к двери.

Глава 56

Блейк

Пендрагон вдруг показалась мне такой маленькой.

Ее длинные рыжие локоны свисали, вьющиеся и спутанные. На ней было длинное черное платье и те же кожаные ботинки на шнуровке, в которых она участвовала в Играх. Одежда висела на ней как на вешалке. Даже всего за два дня она, казалось, похудела.

Мне было больно видеть ее такой. Я знал, что она скорбит. Ее бледная веснушчатая кожа покраснела и покрылась пятнами. Я мог бы сказать, что она плакала.

Любая другая девушка выглядела бы разбитой. Но не она.

Меня нервировало то, какой красивой она все еще была. Я так соскучился по ее лицу.

Я поглубже засунул руки в карманы, борясь с желанием произнести это вслух.

Она выглядела хрупкой. Но я знал, что это не так. Что бы она сейчас ни думала о себе, я знал, что она сильная.

Мне хотелось придумать, что бы такое сказать. Я хотел ей описать, как каждая секунда просмотра Игр разрывала меня изнутри. Это было худшее чувство в мире.

Я видел, как она боролась со своим другом. Мое сердце болело за нее.

Но слова не шли с языка. Я даже не был уверен, захочет ли она их услышать. Только не от меня.

Или, может быть, я боялся показаться слабым. Слишком сильно проявить это чувство, поселившееся у меня в груди.

Поэтому я украдкой бросал на нее взгляды. Расстояние между нами казалось слишком близким и слишком далеким одновременно.

Затем она удивила меня, нарушив молчание.

– Я хотела поблагодарить тебя.

Я удивленно моргнул.

– Что?

– Я перед тобой в долгу. То, что ты сделал, заставив меня выпить твою кровь, вероятно, спасло мне жизнь. – Пендрагон остановилась, повернулась и посмотрела на меня снизу вверх. – Если бы ты не дал ее мне…

Реган и остальные убили бы ее. Она бы сейчас не стояла здесь, рядом со мной.

Я почти потерял ее.

У меня перехватило дыхание. На всем протяжении Игр я гадал, что она чувствует по поводу того, что я заставил ее испить свою кровь. И все же теперь она была здесь и благодарила меня за то, что я для нее сделал. Что-то кольнуло меня внутри. Стыд. Вина.

– Ты мне ничего не должна, – сухо ответил я. – Я просто рад, что ты выжила.

Ее зеленые глаза изучали мои.

– Так вот почему у нас неприятности? Из-за твоей крови?

Она и половины всего не знала.

Я провел рукой по волосам.

– Нет. По крайней мере, я так не думаю. Дело не только в этом. Хотя я действительно нарушил правила, дав ее тебе.

Мне бы хотелось оградить ее от надвигающейся бури, но это было не в моей власти.

Мыслями я вернулся к Реган, и, как и всегда в таких случаях, моя ярость грозила вырваться наружу. Она бросила мне вызов. Напала на Пендрагон, когда они должны были работать вместе. Я догадывался, что так и будет, но не предполагал, что они нападут на нее втроем.

Я задавался вопросом, знала ли Реган, насколько близка была к смерти в тот день. Или как близко она к ней сейчас.

Пендрагон выжила на Играх только благодаря принятым мной мерам предосторожности. Я дал ей свою кровь. Попросил Вишу прикрыть ей спину.

Все это, а также ее собственная сила и присутствие духа. Она не запаниковала. Как только средства выветрились из ее организма, она взяла себя в руки и сделала все, что от нее требовалось, чтобы выжить. Даже если это означало убийство одного из ее лучших друзей. Она прошла все испытания, которым ее подвергли, и я ею гордился. Я так чертовски гордился.

Я подумал о Корегоне. Теперь у нас с Пендрагон было что-то общее. Мы оба убили своих друзей.

Сомневаюсь, что мы будем с нежностью вспоминать об этом.

Виша. Меня охватила паника. Интересно, рассказала ли она Пендрагон правду о том первом дне на тренировочном дворе? Виша зашла дальше, чем я рассчитывал, так что мне пришлось попросить Санкару вмешаться. Если Пендрагон когда-нибудь узнает об этом, она будет в ярости.

Тот факт, что сейчас она так спокойно шла рядом со мной и даже благодарила меня, означал, что Виша хранила молчание.

Я держался рядом, пока мы подходили к кабинету директора. Мы вошли внутрь, и атмосфера обрушилась на меня, как ледяная волна.

Ким сидел за своим столом, завернувшись в темную мантию. Его проницательный взгляд метнулся вверх, когда мы вошли, и мне показалось, что на меня лег груз всех ожиданий «Кровавого крыла». В директоре Киме нет и никогда не было ничего утешительного. Он был холодным, бескомпромиссным представителем высшей власти в «Кровавом крыле».

В дальнем правом углу стоял мой дядя. Виктор Драхарроу, живое воплощение высокородных привилегий и семейного устрашения. Он был самым старшим из благородных в этом кабинете. Он посмотрел в мою сторону, его глаза горели глубоким и тревожным красным светом. Его взгляд переместился на Пендрагон, и по моей коже побежали мурашки. Мне захотелось схватить его