На крыльях крови - Брайер Болейн

Мой взгляд упал на Реган. Она сидела на деревянном стуле слева от стола Кима, похожая на избалованную высокородную принцессу, с высоко поднятым острым подбородком и самодовольно надутыми губами. Позади нее стоял ее отец, лорд Пансера, высокий мужчина, имевший много схожих черт со своей дочерью, но в нем было меньше очарования.

Он окинул Пендрагон таким взглядом, словно она была чем-то прилипшим к подошве его ботинка.

Мой желудок сжался. Я встал рядом с Пендрагон, когда за нами захлопнулась дверь.

Директор Ким откашлялся.

– Я не думаю, что нас нужно представлять друг другу. Мы собрались здесь сегодня, чтобы обсудить поведение триады Блейка Драхарроу во время Игр Консортов. Есть вопросы относительно действий его консортов, в частности, отсутствия сотрудничества между ними, а также нескольких нарушенных правил. Последствия должны быть определены.

Мое сердце бешено колотилось. Очевидно, отец Реган был здесь, чтобы защитить ее перед Кимом. А наши адвокаты? Старый добрый дядя Виктор.

Я не хотел, чтобы Виктор защищал Пендрагон. Я был здесь ради нее. Я буду говорить от ее имени. Если нужно оплатить штрафы, я возьму их на себя. Никто не тронет и волоска на ее голове.

Директор Ким повернулся к Реган.

– Мисс Пансера, во многом это связано с вашим поведением, так что давайте начнем с вас. Не могли бы вы объяснить свои действия во время Игр?

Реган вызывающе вздернула подбородок.

– Объяснить? Что тут объяснять? Я сделала то, что должна была, – сказала она, и в ее голосе зазвучал гордый гнев. – Я не собиралась сидеть сложа руки и смотреть, как она… – Реган прищурилась, глядя на Пендрагон, – издевается над нашими традициями. Ей не место в триаде Блейка, и ей не место в «Кровавом крыле». – Она посмотрела на Виктора. – При всем уважении, лорд Драхарроу, она здесь чужая, и я надеюсь, что Игры доказали это раз и навсегда. Она выжила только благодаря мне. – Реган бросила на Пендрагон взгляд, полный яда. – Хотела ли я работать вместе с ней? Нет, конечно, нет! Я не могу доверить свою жизнь грязнорожденной.

Руки Пендрагон были сжаты в кулаки. Я видел, как дрожат ее плечи.

Все, что говорила Реган, было ложью.

Собиралась ли Пендрагон указать на это? Если она этого не сделает, то это сделаю я.

Я сделал шаг вперед.

– При всем моем уважении к Реган я бы с полным пониманием отнесся к ее версии, если бы не знал наверняка, что каждое слово – ложь. Мы все это знаем. Мы как будто сами там были. Мы видели все, что случилось. Мисс Пансера, – я видел, как Реган напряглась, когда я назвал ее по фамилии, – бросила своего со-консорта и ушла без нее, оставив ее одну справляться с первым испытанием. Только благодаря самоотверженным действиям Виши Вайдьи и Эвандера Сильвена мой консорт вообще смогла преодолеть первые трудности. – Отдавать Эвандеру должное было чересчур, но я решил, что упоминание его имени не повредит. В конце концов, Сильвены были еще одной могущественной высокородной семьей. – И что мисс Пансера сделала дальше? Пошла к мисс Пендрагон, извинилась и предложила свою помощь в оставшихся Играх? Нет. Она тайно и трусливо заручилась помощью двух других консортов, чтобы попытаться убить мисс Пендрагон.

Лорд Пансера прервал меня.

– Моя дочь действовала с силой и решимостью истинной высокородной, – сказал он твердым голосом, отказываясь смотреть мне в глаза. – Она оказалась в совершенно невыносимой ситуации, в паре с недостойной грязнорожденной девушкой, которой даже не следовало позволять участвовать в Играх, не говоря уже о том, чтобы стать консортом архонта одной из наших благороднейших семей. Если хотите знать мое мнение, то именно в этой ошибке кроется настоящая проблема.

Он осмотрел комнату, переводя взгляд с директора Кима на моего дядю.

– Лорд Драхарроу, я понимаю, с какой проблемой вы столкнулись в тот день в Замке, когда главы остальных четырех домов наблюдали за тем, как вы отреагируете на появление этой странной девушки. Но Медра Пендрагон, эта предполагаемая наездница драконов, – отец Реган буквально выплевывал слова, – первоочередная причина, по которой все пошло наперекосяк. Из-за нее моя дочь чуть не погибла. Она обманула нас всех с помощью уловок, присущих полукровкам. В ней нет ничего благородного. И как она сама признала в тот первый день, она бесполезна, потому что, несмотря на все наши желания, драконов нет и никогда больше не будет. Триада моей дочери была обречена на провал с того момента, как была сформирована, с того момента, как вы позволили грязнорожденной девушке занять место, которое ей не принадлежит. Если вы хотите обеспечить будущий успех вашего племянника и моей дочери, я настаиваю, чтобы вы избавились от Медры Пендрагон сейчас же. Изгнали из Санграты. – Он повернулся и посмотрел на Пендрагон. – По мнению семьи Пансера, казнь – это слишком хорошо для нее.

Из моего горла вырвался низкий рык.

– Следите за собой. Если кто и заслуживает того, чтобы от него избавились, так это ваша вероломная дочь.

Я оглядел комнату.

– Кто просил надеть Костяную корону на Пендрагон? – Я посмотрел на Реган. – Это была ты, не так ли? Я хочу, чтобы ты признала это. Ты намеренно пыталась навредить своему со-консорту. Ты делала это неоднократно, снова и снова. Каждый акт неверности, который ты совершала по отношению к Пендрагон, был актом неверности по отношению ко мне и моему дому.

Я мог лишь надеяться, что Виктор будет придерживаться того же мнения.

Я с трудом мог смотреть на Реган. Мы выросли вместе. Наши родители были друзьями. Теперь ее вид не вызывал у меня ничего, кроме отвращения. Неужели я действительно когда-то пускал эту змею в свою постель?

Воцарилось напряженное, неловкое молчание, пока Реган сверлила меня взглядом, отказываясь признаваться.

– Это не имеет значения, – наконец вмешался директор Ким. – Не имеет значения, кто потребовал использовать Костяную корону. Мы были вправе допустить это. И ваш консорт выжил. Это ключевое.

Я почувствовал, как Пендрагон задрожала рядом со мной. Да, она выжила. Но как насчет ее друга Навина? Я был уверен, что она наверняка думает о нем.

По крайней мере, теперь она знала, что Костяная корона не имеет ко мне отношения. Ее применение было жестоким и чудовищным даже для гребаных высокородных.

Лицо Реган исказилось от разочарования.

– Ты думаешь, ты лучше меня, не так ли, Блейк? Но ты самый большой обманщик из всех. Ты использовал на ней