На крыльях крови - Брайер Болейн

От ее самоуверенности не осталось и следа.

«Ты ничего ей не должна», – напомнила мне мама.

Я оглядела комнату. Двери с противоположной стороны были наполовину открыты. Я могла бы сквозь них проскользнуть, оставив Реган позади.

Реган пыталась убить меня. После сегодняшнего она, возможно, забудет обо всем. Или снова попытается меня уничтожить.

Оставить – справедливо, она этого заслуживала. Я стиснула зубы. Я не могу.

Тихо выругавшись, я бросилась через комнату. Существо загнало Реган в угол, его длинные лапы прижали ее к полу.

Я, не колеблясь, метнула свой щит в паукообразное чудовище, попав ему спину.

Тварь взвизгнула и повернулось ко мне. Я отказывалась смотреть ей в глаза. Девочка-первокурсница. Когда-то была первокурсницей.

– Эй! – закричала я, размахивая руками и пятясь назад. – Давай же!

Позади существа Реган вскочила на ноги. Она схватила меч, который выронила, пока я продолжала отвлекать паука, пытаясь дать ей шанс, в котором она нуждалась.

Этого было достаточно.

Реган бросилась вперед и вонзила клинок в бок существа, пронзив его шкуру. Она вытащила меч и нанесла еще один удар, затем третий.

Чудовище завизжало и забилось, рухнув на пол.

Реган вытерла кровь с лезвия о свое бедро и бросила на меня надменный взгляд, который я слишком хорошо знала.

– Чего ты так долго? – Я удержалась от ответа.

Не сказав больше ни слова, мы повернулись и направились к дверям.

Глава 55

Медра

Два дня спустя я сидела на своей кровати в общежитии первого курса, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Флоренс прислонилась ко мне, положив голову мне на плечо. Мы обе плакали.

Погода отражала наше настроение. За ромбовидными решетчатыми окнами собирались грозовые тучи.

Кожа вокруг моих глаз была словно содрана всеми теми слезами, которые я пролила с тех пор, как закончились Игры.

Но слезы были не самым худшим. От чего я не могла избавиться, так это от чувства вины, которое терзало меня, как нож, острый и безжалостный.

Флоренс пошевелилась, вытирая покрасневшие глаза.

– Я не могу поверить, что его действительно больше нет, – прошептала она, наверное, в сотый раз за этот день.

Я обняла ее одной рукой.

«Речь не обо мне», – напомнила я себе. Речь шла о Флоренс. Речь шла о родителях Навина.

Я уже начала писать Шармам письмо. Флоренс сказала, что тоже напишет и мы могли бы отправить их вместе.

– За несколько дней до Игр, – внезапно проговорила Флоренс. – Навин сказал, что хочет со мной чем-то поделиться.

Я застыла.

– Я думаю, ты знаешь. – Голос Флоренс был тихим. – Он сказал, что ты уже догадалась.

– Флоренс. – Я вздохнула. – Он говорил о своих чувствах к тебе?

Я почувствовала, как она кивнула.

– Он сказал мне, что любит меня. Я не знала, что ответить. Я сказала ему… Я сказал ему, что мне нужно время подумать.

Ее голос дрогнул, и я крепче прижала ее к себе.

Я почувствовала, как она начала всхлипывать.

– Но теперь я больше никогда не смогу с ним поговорить. Я попросила дать мне время, но у него его не было. Я не знала.

У меня сдавило горло. Я хотела утешить свою подругу, хотела подобрать нужные слова.

Но каждое мгновение, что мы сидели здесь вместе, я изо всех сил старалась не дать потоку вины вырваться из моего горла.

«Это все из-за меня, – мысленно повторяла я. – Мне жаль. Это моя вина. Я сделала это. Прости меня».

Я спасла Флоренс. Я обрекла Навина на гибель.

Как я могла рассказать Флоренс обо всем этом? Как я могла сказать ей, что каким-то образом сделала выбор, который стоил жизни нашему другу?

Я с трудом сглотнула. Но все равно мой голос дрожал, когда я заговорила:

– Флоренс… – Мне не следовало спрашивать. Я не хотела знать. – Ты тоже была в него влюблена? – Слова вырвались сами собой.

Последовало долгое молчание. Я ненавидела себя за то, что спросила.

– Не бери в голову, ты не обязана отвечать, – сказала я. – Прости, что спросила, Флоренс…

– Я… Я даже не знаю, – прошептала Флоренс, прервав меня. – У меня не было возможности разобраться в этом. Я думала, у нас еще будет время. Я подумала, может, мы могли бы попробовать…

Она замолчала, уткнувшись мне в плечо. Я прикусила губу так сильно, что почувствовала вкус крови.

Навина больше нет. Флоренс потеряла свой шанс. Что, если это была настоящая любовь? Что, если им суждено было быть вместе?

Если бы не корона, Навин, возможно, до сих пор был бы жив. Были и другие ребята как он, студенты, которые не продержались и года в «Кровавом крыле». Их выгнали с позором, но не убили. Я слышала, большую часть из них отправляли в дома высокородных работать прислугой.

Наемный труд. Это было ужасно, но, в конце концов, они жили. Не всех отправили на бойню на той куполообразной арене в качестве ужасных испытаний, которые консорты должны были пройти или провалить.

Раздался тихий стук в дверь.

Мы обе напряглись. Флоренс быстро вытерла глаза одним из множества носовых платков, разбросанных по кровати. Но это было бесполезно. Ее лицо раскраснелось и пошло пятнами. Я была уверена, что мое было ничуть не лучше.

Я неуклюже встала, мои конечности затекли от долгого сидения.

Я провела руками по волосам. Я не расчесывала их уже несколько дней. Заботиться о себе мне почему-то казалось неправильным. Как будто я этого не заслуживала. Достаточно было того, что я жива.

Я открыла дверь и увидела Блейка.

На секунду я забыла, как дышать. Я уже и не помнила, каким красивым он может быть. Даже сейчас, когда он выглядел растрепанным, неуклюжим и неуместным.

Он выглядел так, словно не спал несколько дней. Под его глазами залегли темные круги. От его обычной холодной, сдержанной уверенности не осталось и следа. На нем была белая рубашка. Верхние пуговицы были расстегнуты, открывая бледный треугольник кожи с вьющимися золотистыми волосками и проблеском татуировки. Рукава были закатаны, обнажая мускулистые предплечья. Руки он сунул в карманы.

Его серые глаза переместились с меня на Флоренс, затем снова на меня. Он откашлялся.

– Извините, что прерываю.

Он выглядел так, словно хотел быть где угодно, только не здесь. И все же, когда мои глаза встретились с его, я увидела, как что-то в них смягчилось.

– В чем дело? – спросила я, понизив голос.

Блейк заколебался, взглянув на Флоренс. Затем он стиснул зубы.

– Ты должна пойти