Танго с демоном: Танго нуэво. Танго верано. Танго эсценарида - Галина Дмитриевна Гончарова

Феола не чудовище. Но можно ли назвать ее человеком? Висента не знала. Мумий она тоже видела. Сначала даже испугалась Феолы. Слов нет! Это ж надо, на что она способна! А потом подумала, что маги вообще существа страшноватые. Вот вам Риалоны, Лассара… некроманты же! Трупы поднимают! Призраков вызывают! А Феола может вот такое… важно не какие у тебя способности, а как ты их применяешь! Феола пока их только защищала. И рядом с ней как-то спокойнее становится. И ей и Веласкесам. Так что Висента кивнула и ушла на кухню, чтобы вернуться с кучей разных сладостей и большим калебасом с матэ.

Феола поблагодарила, кое-как съела все, что смогла впихнуть – и уснула, чувствуя неприятную тяжесть в желудке. Но надо.

Сейчас она поспит, и к вечеру ей будет намного лучше. А что восстанавливаться тяжело… ей кто-то обещал, что будет легко и приятно?

Нет.

Вот и не надо мечтать о несбыточном. Спим…

* * *

– Я? – удивился Хавьер.

– Именно ты, – кивнул Амадо? – с нарядом полиции.

– Но…

– Карраско, моя бы воля, я бы отца дождался, от него пользы точно будет больше. Но у меня нет выбора. И запасных артефактов у Феолы тоже нет. Она дала бы, но – увы. Только на тебя и осталось надеяться.

Хавьер посмотрел на Амадо, как на таракана. Особо отожравшегося и потому наглого.

– Риалон, я ведь прокляну – и не снимут.

– Карраско, ты хоть обпроклинайся, но выбора у нас нет. Я не отличу мединца от обычного человека. И не справлюсь с такими тварями. А ты все же некромант.

Хавьер сверкнул глазами, пообещав припомнить наглое «все же». Но признал, что логика в словах Риалона есть. Действительно, сам Хавьер справится практически с любой тварью.

А Риалон – не маг. Даже рядом не стоял. Кто его знает, чем мединцы владеют? Теоретически – чем угодно! И магией воды – тоже. И воздуха… вроде как было в материалах дела, что маги у них есть. Так что выбора нет. Но поломаться для приличия надо.

– А эта… рыжая?

– Сегодня ночью пытались убить Веласкесов. Удалось предотвратить покушение, но Феола до вечера с кровати не встанет. И ей отдохнуть надо, у нее ночью поиск.

– Поиск? – тут же заинтересовался Хавьер.

– Магия шаманов позволяет найти человека даже в море, – обтекаемо ответил Амадо.

Потомок целого клана некромантов тут же заинтересовался новыми знаниями.

– Как именно?

– Это лучше спросить у Феолы.

– Риалон, бартер. Я еду к этому… как его там…

– Игнасио Хосе Валенсуэла.

– Вот. Еду к нему и разбираюсь, мединец он, не мединец… помогу с допросом, вообще во всем помогу. А ты договариваешься с ританой Ксарес. Хочу посмотреть на магию шаманов в действии.

Амадо только головой покачал.

– Я поговорю с ней. Слово даю. Но если она не захочет, не обессудь. Сам понимаешь, шаманы…

Хавьер кивнул.

Это он мог понять. Шаманы?

Не только они. Еще и некроманты. Ему бы тоже не понравилось присутствие постороннего человека, когда он работает.

– Договорились. Где полиция?

Амадо молча кивнул в сторону входной двери.

Конечно, можно было телефонировать Серхио Вальдесу. Он бы поговорил с Карраско, убедил, приказал…

Наверное.

Круг обязанностей Хавьера прописан достаточно четко, и в нем никак не значится гоняться за мединцами. Более того, он может и рявкнуть, и уйти…

А другого мага под рукой сейчас нет. Тем более достаточно надежного и неболтливого.

Если вся история с мединцами дойдет до короля… тут важно, когда и как она дойдет.

Или ему расскажут сейчас, что в столице может случиться взрыв и вызов демона… ну, тут уже и взрыва ждать не придется. Головы и так полетят, и этак.

Или ему потом расскажут, что, мол, были проблемы, но мы их все решили, ваше величество, коронация же прошла без проблем?

Вот, а кто там, что там… чего вам в такие мелочи-то вникать?

Хавьер, конечно, та еще пакость. И Амадо его терпеть не может, и вполне взаимно, как и всех Карраско. Но он, по крайней мере, зависит и от Серхио, и от тана Кампоса. И понимает, что лучше чуточку поступиться гордостью и спокойно работать в хорошем месте, чем нажить себе врагов и проблем.

Хавьер хлопнул дверью морга.

Амадо развернулся и пошел по своим делам.

Тереса, которая отлично слышала разговор, задумалась. Она – помощница, так написано в официальных документах. Но сейчас ей заниматься нечем. Можно, конечно, разобрать в морге и сделать уборку. Но…

Убьют.

Гнев человека, которому все перебрали, переложили, «навели порядок», и он теперь даже не представляет, где и что искать… это сродни урагану. И накроет, и размажет. И прав будет. Такая вещь, как уборка на рабочем месте некроманта, первый раз должна делаться только под его строгим присмотром и контролем. А то и не один раз, чтобы всё запомнить и ничего не наворотить.

Сидеть просто так, сложа руки?

Это тоже неправильно.

А вот позаботиться о самом некроманте – это можно. Придет теперь голодный, усталый… вывод – надо накормить и напоить. А нечем. Вот этим вопросом Тереса и займется. Вкусы тана Карраско она уже примерно поняла, так что – вперед.

Мужчин надо кормить. Это древняя народная мудрость.

* * *

– ОНО!!! Жуткое такое! Чешуйчатое и глазастое!

Сеньора Кармен Эскобар рассказывала свою историю уже не в первый раз. После отказа от Амадо Риалона она принялась бегать по соседям, но и тут ее слушали без внимания.

Надоела она всем, что та рыбья чешуя. Особенно рассказами про своего самого лучшего, умного, замечательного, восхитительного сына, который достоин всего-всего… просто принцессы о нем не знают, а так бы очередь тут выстроилась! Но гонять ее было занятием долгим, муторным и убыточным. Как разорется, считай, весь день насмарку. А потом еще по городу понесет… понятно, веры ей нет, но ведь неприятно! Кто ж по доброй воле в луже валяться будет?

Сейчас же…

По соседям она пошла и принялась рассказывать про то, что случилось у Бенитесов. Но кто ж тебе поверит-то?

Ты бы хоть что приличнее придумала! А то монстры-щупальца, рыба-колбаса… что ж тебя тот монстр не сожрал? Столько мяса вхолостую пропало?

Раз ей такое высказали, два…

Кармен, конечно, возмутилась. Но полноценный скандал устроить не получилось – увы.

Стоило ей открыть рот, как перед глазами снова плыли чешуя, щупальца, безжалостные синие глаза – и горло аж судорогой сводило.