Наследник без искры - Владимир Снигур

Колёс не было.

Он нашёл четыре обычных металлических кружка в мастерской Зорича и прикрепил вручную.

Машина поехала.

Не открыла дверь.

Не свернула время.

Просто покатилась по камню.

Сергей сел рядом.

— Как внутри?

— Тихо.

— Скучаешь?

— Да.

— Он использовал тебя.

— Я тоже его.

— Это не отменяет.

— Знаю.

— Останешься со мной?

Лёша посмотрел на него.

— Как сын?

Сергей вспомнил рассчитанную квартиру и мальчика под столом.

— Как Лёша. Остальное решим.

— Можно с вами и Варварой?

— Сначала спросим Варвару.

Она стояла за спиной.

— Очень разумно.

— Ты слышала?

— Разумеется.

Лёша поднялся.

— Можно?

Варвара долго смотрела на него.

— У нас нет дома.

— Построим.

— У Сергея опасная связь с дверями.

— Теперь у всех.

— Ты можешь снова стать машиной.

— Ты можешь снова стать коменданткой.

Варвара улыбнулась.

— Убедительно.

Мария подбежала.

— Тогда он мой брат?

— Нет, — одновременно сказали Варвара и Сергей.

— Почему?

— Потому что сначала он должен решить сам, — ответил Сергей.

Лёша посмотрел на девочку.

— Можно не сразу?

— Можно.

— Тогда не знаю.

Мария обняла его.

— Хорошо.

Над Ротенбургом прозвучал обычный гром.

Дождь пошёл сразу из двух миров.

На одной стороне улицы капли были тёплыми.

На другой — снегом.

Люди смеялись, ругались, накрывали механизмы и спорили, кто обязан чинить погоду.

Зорич вышел на платформу с прибором.

— Реальность нестабильна.

— Насколько? — спросил Игнат.

— В пределах человеческой истории.

— Это не единица измерения.

— Теперь единица.

Часы Марии лежали на столе вокзального смотрителя.

Стрелки не двигались.

Проводник-отец больше не был станцией.

Чёрный путь исчез.

Сергей впервые позволил себе поверить, что двери закрыты.

Тогда часы пробили один раз.

Все четверо проводников повернули головы.

Не зов.

Не маршрут.

Сигнал изнутри общей реальности.

На циферблате появилось новое имя:

«ПЯТЫЙ ПРОВОДНИК ОПРЕДЕЛЁН».

Варвара подошла первой.

— Я отказалась от функции.

«СВИДЕТЕЛЬ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ПРОВОДНИКОМ».

— Тогда кто?

Стрелки указали не на Марию.

Не на Лёшу.

Не на Сергея.

На Елену Павловну.

Она стояла рядом с Михаилом.

На её руках не было контуров.

Только след ожога, оставшийся после прикосновения Первого.

— Почему я? — спросила она.

Часы ответили:

«ВЫ ПРИЗНАЛИ НЕПРЕРЫВНОСТЬ БЕЗ КОПИРОВАНИЯ».

«ВЫ СПОСОБНЫ ОТЛИЧИТЬ СОХРАНЕНИЕ ОТ ЖИЗНИ».

Сергей почувствовал холод.

— Пятый проводник не должен был выбрать между мирами.

— Тогда что он должен? — спросил Михаил.

На платформе открылась маленькая дверь.

Не чёрная.

Обычная деревянная дверь из дома Вяземских.

За ней находилась детская комната.

На кровати лежал мальчик.

Настоящий первый Михаил Вяземский, умерший больше века назад.

Елена Павловна шагнула ближе.

Мальчик открыл глаза.

— Мама?

— Я не твоя мама.

— Машина сказала, что ты умеешь возвращать детей.

— Она солгала.

— Тогда зачем открыла дверь?

Елена Павловна посмотрела на часы.

«ПЯТЫЙ ПРОВОДНИК ДОЛЖЕН ЗАКРЫТЬ ПОСЛЕДНИЙ АРХИВ».

— Какой? — спросил Александр.

Комната исчезла.

За дверью возникли миллиарды маленьких спален, больничных палат, полей сражений и пустых домов.

В каждом находился человек, которого кто-то отказался отпустить.

Не архив первоначального мира.

Не западные отпечатки.

Все мёртвые, сохранённые человеческой памятью во всех локальных областях новой реальности.

Машины погасли.

Но люди сами стали дверями.

Голос Первого донёсся из миллиардов комнат:

— Вы освободили память от единого хранилища. Теперь каждый живой удерживает собственных мёртвых.

— Это естественно, — сказала Елена Павловна.

— Не теперь. В общей реальности память получила физическое место. Любой достаточно любимый умерший может вернуться.

В первой комнате мальчик-Михаил сел.

— Мама, забери меня.

Александр пошатнулся.

Елена Павловна закрыла ему путь.

— Это не наш сын.

— Он помнит дом.

— И машина знает дом.

— Мы можем спросить.

— О чём? Какую игрушку он любил? Как боялся грозы? Память ответит.

Мальчик заплакал.

— Я настоящий.

Елена Павловна тоже плакала.

Но не вошла.

— Возможно.

— Тогда почему не спасаешь?

— Потому что не знаю, хочешь ли ты жить или наша потеря хочет, чтобы ты вернулся.

Дверь задрожала.

За ней миллиарды голосов звали живых по именам.

Ротенбург отвечал.

Люди на улицах начали открывать двери своих домов.

К умершим родителям.

Детям.

Возлюбленным.

Солдатам.

Некоторые уже шагали внутрь.

Часы показали:

«ДО ЗАКРЕПЛЕНИЯ МЁРТВЫХ В ОБЩЕЙ РЕАЛЬНОСТИ: ДВЕНАДЦАТЬ ЧАСОВ».

Елена Павловна посмотрела на Сергея.

— Если закрою архив, они исчезнут?

— Не знаю.

— А если оставлю?

Первый ответил из-за всех дверей:

— Живые больше никогда не останутся без тех, кого любят.

Варвара подняла пустой пистолет.

— И никогда не смогут уйти от тех, кого боятся.

За одной из дальних дверей появился будущий канцлер.

За другой — Софья Ланская.

За третьей — старый Молчанов.

Все улыбались.

Мальчик-Михаил протянул Елене Павловне руку.

А позади него в детской комнате поднялась женщина с лицом Основательницы.