Фантастика 2026-71 - Юрий Иванович

развернуть Летучего носом, то второй должен был ударить всего пару секунд спустя — в борт. Такой вариант меня совершенно не устраивал, особенно учитывая, что я в таком наборе тоже не поплыву, не то что Черный страж.

— Трорин! Гарпунь тот корабль! Нужно его развернуть!

— Я вам что? Паровоз⁈ — возмущенно крикнул дварф, забивающий врага насмерть стальными кулаками, да так, что доски гнулись, — как я его выверну, если он прямо на нас несется⁈

— Полный вперед! — скомандовал Хатнак, — всем держаться!

Идея рулевого была простой и понятной, если нет возможности выдержать удар — надо его избежать. Вот только и враги были совсем не идиоты. Именно для этого первый корабль шел с опережением, чтобы абордажными крючьями вцепиться в борт, замедляя нас и позволяя союзникам ударить в незащищенный бок. Но их никто не предупредил, что Летучий создавался с защитой от абордажа. Или им просто самим было некогда разбираться.

Набравший скорость корабль промчался мимо врага. Крючья безвольно падали, отскакивая от гнущейся наружу кромки борта, и мы оставили ладью противников позади. Второй корабль, не сумев затормозить и вывернуть, на полном ходу треснулся нос к носу, и доски затрещали, мачты спутались. Теперь оба судна плыли вниз по течению, потеряв управление. Отдохнувшая же Энмира добавила в битву огня, несколькими малыми заклятьями подпалив паруса.

Над рекой разнесся протяжный звук боевого рога, зовущий к отступлению. Суденышки эльфов с готовностью свернули назад к блокаде, и врагов легко можно было понять. За полчаса битвы мы вывели из строя шесть кораблей противника. Спалив пять из них и разрубив один напополам. При этом мы не потеряли ни одного. А марионеток ведьмы Хикент не жалко было даже ей самой. Мы готовы были продолжать бой, а вот противник нет.

— Посол на борту! Не стрелять! — кричал глашатай с подплывающей к нам лодки, — посол…

— Да посол бы он, — хмыкнула Эва, подходя к борту. Передвигаться по палубе стало тяжело из-за крови, разлитой по полу. Да и частей тел было многовато.

— Разрешите мне вести переговоры? — крикнул я Энмире, логично боясь утечки.

— Да, давай, — согласилась ведьма, судя по ее внешнему виду, она исчерпала все внутренние ресурсы и сейчас критически нуждалась в отдыхе, — но, если заключишь мир, умрешь первым.

— Даже не собирался, — усмехнулся я, подходя к носу летучего, — эй, посланник. Плыви сюда! У тебя полномочия говорить есть? А если не найду⁈

— Я барон Лигвор Жадлбор, — чуть поклонился, стоя в шаткой лодченке эльф, — с кем имею честь говорить?

— Добрыня, так же известный как граф Рейнхард-младший или просто Майкл. Таких регалий достаточно для общения?

— Более чем, ваше сиятельство, — куда глубже поклонился посол, — мы хотим мира. Не зачем проливать столько крови ради…

— А вот тут не вам решать. Вы подло убили его высокоблагородие Райни Хикента. Его тело до сих пор в ваших владениях. Так что пока безутешная вдова не насытится местью, можете даже не думать о мире. Такой опции в переговорах нет. Вообще.

— В таком случае можем ли мы попытаться сделать это цивилизованно? Позвольте вернуть тело супруга Энмире и сыграть по нему тризну? Мы отведем основную часть войска, оставив только благородных. У вас же достаточно солдат для обороны лагеря. А после проведем ряд дуэлей, победитель которых получит прощение или земли проигравших.

— Турнир на похоронах? — я невольно усмехнулся, — признаю, вы знаете толк в извращениях. Но почему нет? Мы причалим, как только вы отведете войска и подготовите лагерь. Думаю, пара человек и от нашего лагеря захотят свести с вашими счеты.

— Считайте, что выполнено, — поклонился посол и махнул рукой сидящим на веслах гребцам, — прощайте.

— Вы что задумали? — осторожно спросил Макграг, очищая саблю от крови.

— Думаю, пару баронств мне пригодятся. Особенно в Славии. Никому не расслабляться, это может быть лишь уловка.

Глава 45

— Примите вместе с телом вашего супруга мои глубочайшие соболезнования, — склонился перед Энмирой посол, — в знак глубокой скорби и столь невосполнимой утраты мы готовы с оружием в руках защищать свое право на жизнь. Но простые эльфы ни в чем не виноваты. Поэтому благородные дома со всей провинции собрались для того, чтобы поклясться в верности, в надежде на вашу милость.

— Райни, тупая ты скотина, — пробормотала виконтесса, погладив труп по волосам. Надо отдать должное погребальным мастерам эльфов, тело пусть и сильно осело, но сохранило вполне узнаваемые черты. Хотя, конечно, сказать, что он будто живой, не повернулся бы язык даже у самого заядлого оптимиста.

— Надеюсь, госпожа, на ваше понимание. Мы не знаем, кто именно убил вашего супруга. И было ли это сделано по прямому приказу сбежавшего князя, но надеемся, что вы отнесетесь к вопросу с пониманием. Наш народ не виноват в смерти вашего супруга и наш новый князь, ставленник Алинеля, не хочет войны с вами.

— Вы забрали у меня живого мужа, а вернули мертвого, и хотите при этом отделаться малой кровью? — гневно спросила Энмира, — вы должно быть либо слишком глупы, либо слишком наивны. В любом случае назначать такого человека на должность посла не стали бы.

— Совершенно верно. Во имя нашего народа и с заверениями в мире, мы привезли с собой богатые дары. Мы так же готовы провести турнир, призом на котором, если вы позволите, будет ваше помилование.

— Я против, — прервал я посла, — что это за турнир, на котором участвует только одна сторона? Это же будет подставное избиение низших старшими. Нет. Он должен будет проходить по всем правилам. А участвовать должны все желающие. Те, кто победят с вашей стороны, получат помилование, а с нашей земли тех, кто проиграл.

— При условии, что вы оставите их в живых, — попытался возразить Жадлбор.

— Оставим или нет — это на усмотрение победителей, — твердо сказала Энмира, — и пусть все ваши военачальники участвуют. В противном случае меня устроит только их казнь. Даже если предыдущий князь сбежал, хотя я в это не верю, у него осталось множество вельмож, допустивших такое развитие событий.

— Я все понимаю, — склонился в глубоком поклоне посол, — но при нашем дворе не все так однозначно. Множество фракций, боровшихся за престол…

— Это мое последнее