"Фантастика 2026-103". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Олегович Баженов

спеши принимать решение, ладно? – продолжил он. – За это время… я получше узнал, как ты живёшь. У тебя есть всё – всё что угодно. Любые возможности, любые путешествия. Все пути открыты. Если…

– Если я откажусь от этого – вот тогда все пути для меня станут открыты, – холодно отозвалась она, пытаясь освободиться из его объятий. – Зачем ты говоришь мне это?..

– Эй! Не злись, – сказал он примирительно, стискивая её крепко – не вырваться. – Пожалуйста, не злись. Я просто не хочу, чтобы однажды ты пожалела. Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива, ты знаешь и это. Выучу ещё сотню языков и фокусов, если потребуется. Но если однажды этого станет недостаточно…

– Ты говоришь так, будто дело только в тебе, – сказала Омилия, сдаваясь и снова опускаясь на подушку. – Но, Ульм, это не так. Да, я хочу быть с тобой. Не хочу, чтобы ты был при мне начальником стражи, или придворным детективом, или…

– У вас действительно есть придворные детективы?

– …не хочу всю жизнь прятаться и обманывать. С меня хватит. Но не будь тебя… – Она помедлила, прислушиваясь к себе.

Правда или нет? Не так просто понять, когда всю жизнь тебя учат притворяться.

– …не будь тебя, я всё равно не хотела бы жить этой жизнью, – твёрдо закончила она. – Наверное, много кто сказал бы: она ещё совсем девчонка, ничего не знает о реальной жизни, и…

– Мне нет дела до того, что сказал бы много кто, – произнёс Унельм тихо, но твёрдо. – Только до того, что ты сама думаешь и чувствуешь.

– Знаешь, у меня была подруга… Однажды. – Омилия заговорила сбивчиво, торопливо, чтобы не передумать: прежде она никогда и никому не рассказывала эту историю. – Её звали Радена Веллери. Её мать, динна, была в свите Кораделы, развлекала её, составляла компанию на прогулках и всякое такое. Мы с Раденой были ровесницами. Нам обеим было лет по пять, когда мы подружились. Тогда я была в восторге, потому что раньше у меня не было настоящих друзей… ну, кроме Биркера, но это как будто не считалось – ведь он мой брат, а кроме того, мальчик. И ещё… – Омилия запнулась. – Ещё мне тогда казалось: ведь у него совсем нет выбора. Никто, кроме меня, не хотел с ним дружить. Со мной хотели дружить многие, но мало кто мог. Мать об этом заботилась, но с Раденой, знаешь, как-то потеряла бдительность. Может, потому, что ей нравилось проводить время с её матерью, не знаю. Обычно она меняет подруг примерно раз в год – но мать Радены продержалась долго… Так или иначе, я проводила всё время между занятиями с ней – мы играли в парке, болтали, как, наверное, болтают все девчонки. То есть это теперь я понимаю, что так болтают все, что это не что-то необыкновенное, уникальное, но тогда…

Она замолчала, переводя дыхание, и Ульм осторожно отвёл от её лица влажную прядь.

– То, что мы делали только что, тоже делают все… или, по крайней мере, многие. – Он улыбнулся. – От этого оно не становится менее необыкновенным.

– Да, пожалуй. Но Радена… Я была уверена, что могу доверять ей. И рассказывала… в том числе то, что говорить не следовало. Никому.

«Иногда мне кажется, я хочу, чтобы её не было, – тогда я могла бы делать всё, что хочу!»

– …Я говорила, что не люблю мать, что устала от её постоянных придирок… Радена была близка со своей матерью, и однажды она пересказала ей мои слова – а та поделилась с Кораделой.

– Она была только ребёнком, – шепнул Ульм, обнимая её сильней.

– Конечно. Как и я. На самом деле, это была моя вина. Если бы я с ней не откровенничала, ничего бы не случилось. А так… ни Радена, ни её мать больше никогда не появлялись при дворе. Если динна Веллери думала, что так станет ближе к матери, то здорово просчиталась. Корадела ненавидит, когда кто-то узнаёт о ней слишком личное. Она позаботилась, чтобы с динном Веллери прекратили сотрудничать поставщики – он занимался производством посуды, – и их семья многое потеряла. Мне тогда тоже… – Она помедлила, подбирая слова. – Здорово досталось.

– Она ведь… – Ульм смотрел будто сквозь неё, словно за её чертами проступали другие – маленькой одинокой девочки. – Не била тебя, правда?

– Разумеется, нет. – Омилия невесело усмехнулась. – Но после того случая она не говорила со мной почти две недели. Тогда я и сделала вот это. – Она протянула Ульму запястье, украшенное тонкими, едва заметными шрамами. – Конечно, я не хотела причинить себе… действительно серьёзный вред. Нет. Мне просто хотелось, чтобы она со мной заговорила. Чтобы она простила меня.

Глаза Ульма недобро сверкнули, но он промолчал – только поднес её запястье к губам.

– И это сработало. Корадела меня простила. Я была ребёнком, но помню её взгляд. Уверена: она была очень довольна. Но больше никогда не игнорировала меня так долго…

«Как теперь».

– …наверное, боялась, что я наврежу себе. Отец ведь тоже узнал.

– Мне жаль, Мил…

– Я рассказала не для того, чтобы ты меня пожалел, – возразила она. – Я хочу, чтобы ты знал: именно так всё работает во дворце. Если ты из Химмельнов, любая привязанность будет использована против тебя. Так или иначе. Я не хочу… чтобы однажды это случилось с нами.

– Это никогда не случится с нами, – твёрдо ответил он. – Ты не должна принимать решение, потому что думаешь… что можешь меня потерять. Что бы ты ни выбрала, ты никогда меня не потеряешь. Я всегда буду на твоей стороне. И, Мил… помнишь, я рассказывал тебе о своём друге из Ильмора?

– Гасси?

– Да. Я… не рассказал всего, но сейчас, кажется, стоит. В общем… на самом деле он не остался в Ильморе. То есть… не думай, я не солгал. Не совсем. Дело в том, что он умер. Погиб. Так что в каком-то смысле да. Он остался в Ильморе.

Теперь наступил её черед сказать «мне жаль», но она промолчала, только прижалась к нему сильнее. Унельм уткнулся носом в её волосы, вздохнул.

– Это случилось… отчасти по моей вине. Мы втроём – я, Гасси и ещё одна наша подруга – решились сыграть в опасную игру, связанную с препаратами. Гасси придумал её, хотел провести эксперимент. Он был очень умным парнем, и мы с Сортой, нашей подругой, ему поверили… и не остановили. Мы с ней оказались с усвоением – повезло так повезло… – Он горько усмехнулся. – И не пострадали. Гасси погиб. Тогда… Сорта сказала, это мы виноваты в том, что с