Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

и убийство моего отца, царя Филиппа!– звонко возвестил  молодой полководец, грозно блистая своими гневными очами. Многие сидящие с ним рядом отпрянули в испуге от царя. Подобным им довелось его видеть только в сражении, а не на пиру.

 - Как главный стратег союзного войска, я приказываю сжечь этот дворец!! Дабы этим расплатиться с нашим старым врагом Ксерксом по всем нашим счетам!!

  От этих слов в огромном зале наступила звенящая тишина, в которой отчетливо слышались прерывистые дыхания сидевших рядом с ним трапезников. Никто не ожидал подобного поворота этого пира, кроме Пердикки и Гефестиона. Выждав положенную паузу, оба стратега вскочили с места и первыми выхватили у слуг Эвмена горящие факелы.

  Не дожидаясь дальнейшего одобрения со стороны пирующих гостей, Александр без размаха, сильно швырнул свою головню в тяжелую портьеру, закрывавшую часть стены. Пердикка и Гефестион также дружно швырнули свои факела в занавеси, которые грациозно свисали с потолков до самого пола. Огонь моментально объял ткани, проворно устремившись вверх.

  Однако, по мнению Александра, огонь горел не так ярко и быстро, и  для его подкормки, полетели пиршественные ложа, сделанные из смолистого ливанского кедра. Правильно поняв действие царя, пирующие оставили свои места, и дружно бросились грабить подожженный дворец.

  Среди приглашенных на этот пир гостей находился и Леонтикс, который считался близким другом Александра, неоднократно помогавший воплощению царских замыслов своим клинком кавалериста. Всегда и во всем он, неотступно, следовал за молодым полководцем, верно защищая его самого от любых вражеских мечей и стрел. Александр всегда гордился своей дружбой с ним и прощал гейтару  все его многочисленные выходки, за которые любой другой бы поплатился бы головой.

  Изрядно выпив филерского вина, Леонтикс сначала веселился со всеми у большого «костра», а затем двинулся по дворцу в поисках приключений. Грабеж не интересовал его, благо Александр щедро одарил своему любимому рубаку трофейным золотом. Выхватив из ножен свой меч, македонец веселился, страшно пугая попадавшихся ему персов своим бравым видом.

  Так своеобразно развлекаясь, пьяный воин вломился в очередную комнату, где застал интересную картину. Молодая рыжеволосая красавица отчаянно сражалась с визжащим от гнева евнухом, нанося ему удары изрядно потрепанным стулом. Чуть в стороне от места схватки лежало тело еще одного человека возле головы, которого расплывалась лужа крови вперемешку с осколками разбитого кувшина.

  Антигона, а это была именно она, яростно билась за свою жизнь. С появлением в комнате второго евнуха, по его горящим глазам, она поняла, что ждать больше нельзя и начала действовать. Воспользовавшись тем, что оба сторожа беспечно стояли к ней спиной, фиванка бесшумно встала и обрушила на голову одного из них тяжелую каменную вазу. От этого коварного удара с разбитым затылком евнух упал как подкошенный, но своим телом помешал Антигоне напасть на второго. Не успев выхватить висевший на поясе убитого нож, фиванка схватила легкий стул, и смело атаковала ненавистного стража.

  Стоя спиной к македонцу, евнух, уклоняясь от очередного нацеленного в голову удара, резво отпрыгнул прямо на Леонтикса, и тот чисто рефлекторно взмахнув своим мечом, укоротив перса ровно на одну голову, после чего обратил внимание на Антигону.

  В разорванном платье с горящими глазами, молодая женщина выглядела так соблазнительно что, опустив свой меч, Леонтикс нетвердым шагом направился к ней с явным желанием ощутить ее кожу.

  В ужасе Антигона отпрянула от новой угрозы и прижалась к стене, прикрыла свое лицо остатками рукава. С наглой ухмылкой на лице, македонец медленно приближался к ней. Будь он чуточку трезвее, неизвестно как бы сложилась дальнейшая судьба несчастной танцовщицы, но Мойры уже вытащили его жребий. Когда Леонтикс приблизился почти вплотную к своей жертве, Антигона оперлась обеими руками о стенной выступ и своими сильными, тренированными ногами резко ударила царского любимца в самый низ живота.

  От столь подлого удара, мужчина скрючился в три погибели и, Антигона, не раздумывая, оттолкнула его от себя. Трудно сказать, откуда у измученной болезнью танцовщицы взялось столько сил, но от её толка Леонтикс рухнул на пол, попутно ударившись затылком об угол каменного стола с остатками ужина Антигоны. С ужасом смотрела фиванка, как это огромная гора мускулов неподвижно застыла возле ее ног без малейшего признака жизни. Сколько она не вглядывалась, но крови возле его головы не было. Казалось что, насильник еще дышал, но не в силах находиться больше в комнате, Антигона стрелой рванула прочь.

  Сталкиваясь в коридорах с мечущимися от страха людьми, она вылетела из уже горящего дворца Дария и сразу попала в руки щитоносцев, которые ловили бегущих  на них людей. Потеряв все силы в борьбе с насильником, Антигона уже не могла толком сопротивляться, и едва ее начали вязать, она рухнула на каменные плиты двора, лишившись сознания.

 - Явно не жилец - с огорчением произнес один из воинов, глядя на смертельную бледность, которая разом залила лицо лежавшей без движения танцовщицы.

 - Не зевай – рыкнул на него второй, хватая новую жертву, ловко накидывая на ее шею петлю. Щитоносец бросил Антигону и быстро стал помогать своему товарищу. Позади них уже стояли связанные люди, чьим уделом отныне было рабство.

  Казалось, боги жестоко посмеялись над Антигоной, но судьба хранила молодую танцовщицу. Рано утром все еще лежавшую без сознания на площади перед руинами дворца, ее обнаружил командир щитоносцев Мелеагр. Откинув густые рыжие волосы с бледного лица, македонец буквально залюбовался чистым и точеным лицом Антигоны и тут же приказал солдатам осторожно нести ее в свой шатер.

  Прибывший по его просьбе египетский лекарь Нефтех заявил, что у девушки сильное сотрясение от удара по голове и ей необходим полный покой в сочетании с хорошим питанием.

  Дворцовый комплекс сгорел быстро, подтолкнув македонцев на повальный грабеж  всего остального  города. Полководец смотрел на это сквозь пальцы, и солдаты были ему благодарны. За три дня они полностью вычистили весь город, впервые за все время похода, обзаведясь большим скарбом.

  Но торжество по поводу уничтожению Персиполя было сильно омрачено досадной гибелью царского любимца Леонтикса. Отправившись в поисках развлечений перед самым поджогом дворца, он трагически погиб, задохнувшись в одной из комнат. По мнению докторов, Леонтикс, скорее всего, поскользнулся и упал, ударившись головой, об одну из многочисленных колон здания. Потеряв сознание, он уже не смог самостоятельно встать и умер от удушливого дыма.

  Тело гейтара обнаружили царские телохранители, которые обшаривали горящий дворец в поисках наживы и вынесли его огромное бесчувственное тело наружу.