Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

Видя этот досадный промах, Абулит поспешил схватить первый попавшийся под руки предмет и поставить его к ногам Александра. Македонец благосклонно кивнул головой и только тогда, многие заметили, что это был трапезный столик, на котором Дарий до этого часто принимал пищу.

 - Дурной знак, - зашептались стоящие в стороне персы, – теперь македонцы будут попирать нас так же, как их царь попирает стол Дария.

  Услышав это, Александр, улыбнулся и с силой придавил ногой свою подставку. Теперь  здесь начиналась новая эра правления.

                Глава VIII. Сведение старых счетов.

                В покоях царского дворца  великого Ксеркса, выходившего своими красивыми террасами на прохладные воды Евфрата, шел военный совет македонского войска о дальнейшем ведении войны против Дария. Это был не самый радостный день для македонского воителя; впервые за все время похода он обнаружил, что в рядах его войска имеются люди не желавшие продолжать эту войну. Опьяненные огромной добычей свалившейся в одночасье на них с занятием Вавилона и Суз, некоторые командиры посмели высказать пожелание Александру о скорейшем  прекращении похода и заключения мирного договора с Дарием.

  Всех их возглавил Филота, что блистая ораторским искусством, пытался привлечь на свою сторону остальных македонцев.

 - Персы сейчас слабы и раздавлены, они пойдут на любые наши условия лишь бы получить мир и сохранить свою власть на оставшейся  части своих владений. Зачем нам нужно еще лить кровь и подвергаться опасностям свои жизни, когда мы все, что нам так необходимо получим мирным путем. Дарий сам привезет нам столько золота, сколько мы от него потребуем и будет только рад, что так легко отделался.

 - Ты забываешь главную заповедь моего отца царя Филиппа, недобитый враг очень опасен и его следует уничтожить, – возразил ему Александр.

 - Я это прекрасно помню и вовсе не призываю наше собрание к благодушию и какому-либо снисхождению к персам. Они наши старые враги и самый лучший разговор с ними на языке македонского оружия, но сейчас я говорю о другом. Хребет персидского могущества сломлен нами раз и навсегда, и этот факт уже не вызывает никакого сомнения ни у нас ни у врага. Так зачем же нам нужно идти дальше, проникать в их знойные и жаркие земли, когда можно остановиться в устье Евфрата, и получить все, что только пожелаем, не вынимая своего меча из ножен.

  Александр коже ощущал, как эти сладкие речи начинают потихоньку разгадать его железных стратегов, и тем самым  могут поставить жирный крест на его военных планах глубинного проникновения в Азию. Необходимо было, что-то предпринять и царь незамедлительно поспешил дать отпор.

 - Ты красиво говоришь Филота, и если бы дело обстояло именно так, я бы полностью согласился с тобой, но это не вся, правда. Ты предлагаешь заключить мир с Дарием и получать спокойно золото под угрозой оружия. Вариант очень хорош, но он достоин простого торгаша или лавочника, но никак не македонского война – голос царя звенел от возмущения и обиды.

 - И если ты забыл Филота, то я напомню тебе, что самой главной  целью нашего похода было не звонкое персидское золото, что приятно звенит в кошеле, а священная месть за все города и земли, разрушенные персидским царем Ксерксом. Именно она сплотила разрозненные города Эллады и Македонию в единое целое и ради нее великие боги Олимпа даровали нам победу против персидских полчищ. Когда-то персы принесли огонь войны в Афины и надругались над греческими святынями, теперь мы должны сделать это в отношении их главного города Персиполя. Он подобно громадному пауку доверху набит золотой данью, которую сотни лет свозили в этот город покоренные персами народы Ойкумены. Туда же привез свою добычу из похода, привез и Ксеркс разрушитель. Пришла пора отдать этот старый долг, унаследованный от наших предков. Если кто - то из вас не хочет участвовать в этом и желает остаться в Сузах со своей добычей, то я только буду рад этому, потому что не желаю делить славу покорителя Персиполя с человеком ставящего свое золото выше нашего священного долга мщения. Желающие среди вас могут сейчас же отправиться в Македонию. Клянусь Зевсом, я ничего не сделаю этим людям и их родне, и пусть они живут с миром и спокойствием, если смогут!

  Царь победоносно окинул взглядом своих соратников и тотчас ему в ответ полетел яростный гул голосов обиженных гейтеров. Все они выражали немедленную готовность выступить на Персиполь под командованием Александра.

  Филота сразу осознал свое поражение и больше не посмел подать голоса против речи царя. Начальник гейтеров только многозначительно улыбался, показывая всем своим видом, что знает значительно больше, чем все остальные македонцы.

  Когда командиры покинули дворец, к Александру подошел секретарь Эвмен, в ведении которого находилось управление разрастающегося александрова царства.

 - Государь, опасные дела начинаются в нашем войске.

 - О чем ты говоришь Эвмен? - удивился македонец.

 - Я говорю о Филоте. Очень опасную игру затеял начальник гейтеров. Он  явно настроен, быстрей закончить войну, и вернуться домой вопреки твоей воле.

 - А ты? - спокойно спросил Александр, хотя в этот момент его душа вся сжалась, ибо Эвмен коснулся очень болезненной для него темы.

 - Я полностью согласен с тобой царь, что сейчас мир с Дарием невозможен. Его нужно сначала пленить, а только затем думать о завершении похода. Филота сеет опасные семена, которые боком выйдут всем нам. Было бы куда спокойней, если бы он действительно остался в Сузах или вернулся в Македонию.

 - Мой дорогой Эвмен, я очень рад, что ты разделяешь мои мысли. Слова Филоты сильно разочаровали меня, и я бы тоже желал бы видеть его в Сузах, но он сын Пармериона, прошел с нами от самого начала похода и просто так я не могу назначить нового  начальника гейтеров без веских на то оснований.

 - Если ты желаешь, я могу постараться найти для тебя эти веские причины – глаза Эвмена хитро мигнули.

 - Как? Опять с помощью Нефтеха и  его гадания?

 - О нет. На этот раз все проще. В Дамаске Филота захватил в плен красавицу Антигону и сделал ее своей наложницей. Она ненавидит его и готова рассказать тебе все, что услышит из его уст и уст посетителей его шатра.

  Александр на минуту задумался, взвешивая в своей душе нравственность, воспитанную в нем Аристотелем и жизненную необходимость которую диктовала