"Фантастика 2026-103". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Олегович Баженов

Последнее качество особенно пригодилось, когда подвернулся случай убрать с дороги то, что давно ей мешало.

Однако одной решительностью ничего не добьёшься.

Она была хитра – и держала Магнуса при себе лишь потому, что и он был хитёр, имел связи. Мир и Душа знают, как именно ему удалось сплести такую паутину, – но Корадела с самого начала поняла, что должна собрать все плоды его трудов, раз уж он любезно предложил их.

О, она прекрасно знала, куда он метит.

С самого начала их союз, в котором другие – верховные служители, знатные и богатые динны – играли назначенные им роли, вёл её к возвышению, а мужа – к падению.

В конечном счёте – к восстановлению справедливости.

Магнус, должно быть, спит и видит себя новым владетелем, супругом пресветлой, всё ещё не старой и прекрасной… Да, прекрасной – благодарение лучшим кропарям и дарам Стужи, она ещё долго будет оставаться такой.

Недавний визит кропарей и лекарей подтвердил то, в чём она и без того была уверена. Ей почти сорок лет, но жизнь во дворце не сделала её изнеженной. Напротив, тело Кораделы крепче и здоровее, чем в юности.

Она ещё сможет подарить Кьертании новых наследников – если это понадобится. От отца Омилии она не сумела больше зачать ни разу… Но не слишком тревожилась, потому что была уверена: дочь предана ей безоговорочно и не подведёт в решительный момент.

Что ж, даже самые умные люди порой ошибаются.

Время есть. Даже если Омилия образумится – полезно будет иметь ещё ребёнка или двух, которые упрочат положение новой верховной владетельницы. Они также принесут ей поддержку, статус и деньги их отца… Кто это будет? Уж точно не Магнус.

Магнуса, как и многих других, придётся потом устранить – без лишнего шума, но решительно. Слишком много ему известно, чтобы и дальше держать при себе…

При мысли об этом Корадела ощутила укол сожаления. Ей нравилось говорить с Магнусом, нравилось, с какой лёгкостью он угадывает её слова и желания.

Что ж, во дворце любой дружбе приходит конец – рано или поздно.

Голова заболела сильнее – по макушке пробежали мурашки, похожие на лёгкие прикосновения. Корадела, стиснув зубы, обхватила голову руками. Давно можно было бы бросить терпеть, принять лекарство – выжимка вуррьей желчи, толчёное бедро ревки, немного трав… Но Корадела не привыкла нежить своё тело без лишней необходимости, что бы ни думали о ней завистники.

Она подвинула к себе золотой колокольчик, резко тряхнула им раз, другой. Служанка определённо будет уволена – пусть только принесёт чай, и Корадела не откажет себе в удовольствии лично сообщить ей об этом. Дрожащие губки, слёзы, бледность – может, от одного этого зрелища ей полегчает, хотя она, Корадела, Мир и Душа тому вечные свидетели, не из тех, кто просто так срывает на ком-то злость.

Что бы ни думали о ней другие.

Что бы ни думала о ней Омилия.

Корадела резко встала, подошла к окну, всматриваясь в потемневшее небо. На нём ни облачка – и полная луна, Око Души. Видно так хорошо, что можно разглядеть на её серебряной поверхности человечка.

Лунный человечек – так его называла Омилия давным-давно. Она даже придумала ему имя – вспомнить бы какое. Впрочем, это не имеет значения.

Пока дочь была совсем маленькой, Корадела проводила с ней не так много времени, как няни, придворные динны, учителя и наставницы, поэтому ярко помнила лишь несколько эпизодов из детства дочери.

Тот, с лунным человечком, – один из них. Маленькую Омилию – сколько ей тогда было, пять или четыре? – привели к ней в одну из беседок дворцового парка. Корадела угостила дочь лимонным печеньем и дала поиграть своими кольцами, а потом они вместе смотрели на луну – такую же большую и идеально круглую, как сейчас. Тогда Кораделе хотелось верить, что и дочь запомнит этот вечер как особенный – обычно ребёнку не позволяли так долго не идти в постель, и маленькая наследница изо всех сил старалась не уснуть, сидя очень прямо и болтая ногами в синих туфельках.

«Не болтай ногами, Омилия, – сказала она тогда дочери. – И держи спинку прямо. Вот так. Ты уже почти совсем большая, девочка. Скоро мы с тобой начнём проводить больше времени вместе, ты и я. Кто-то должен научить тебя всему, и в этом вопросе я никому не доверяю больше, чем себе самой. Не правда ли, ты рада, дорогая дочь?»

В ответ Омилия улыбнулась улыбкой владетеля – той самой, что всегда её раздражала, и произнесла: «Там, наверху, лунный человечек, мама, ты видела? Биркер показал мне… А я назвала его…»

Биркер. Думать о нём сейчас не стоит, а то голова разболится сильнее. В любом случае скоро он наконец перестанет быть проблемой.

Корадела провела пальцем по стеклу – идеально чистое.

…Это он, Биркер, задурил Омилии голову, он сбивал её с толку и подговаривал бунтовать против матери. Корадела знала наверняка, безо всяких проверок – её дочь уезжала в Вуан-Фо невинной. Все эти игры с Эриком Стромом в пику ей не были ничем серьёзным. Омилия солгала – лжесвидетельствовала на незримых святынях, и не ради того, чтобы его спасти.

Только ради того, чтобы показать матери крохотные, но острые клыки.

Нужно было потребовать осмотра лекарем прямо тогда, нужно было…

Но Корадела умела проигрывать. Умный человек не должен усугублять скандал – так она и поступила.

Уже очень скоро, когда всё, что спланировала владетельница, будет сделано, Омилия сама будет жаждать вернуться к ней, молить о прощении. До тех пор…

«А я назвала его…»

Корадела рассеянно обвела пальцем луну.

Возможно, стоит написать Омилии.

Возможно, она помучилась достаточно.

Корадела знала свою дочь хорошо – всё это время поездка в Вуан-Фо не доставляет той и половины удовольствия, которое она могла бы получить, не терзаясь мыслями о ссоре с матерью. Она горда не меньше, чем сама Корадела, и поэтому будет, должно быть, терпеть ещё долго…

Будет ли верным ходом сделать первый шаг самой?

«Дорогая дочь…»

Она представила, как выводит эти первые слова на чистом листе, и на мгновение головная боль утихла.

А потом луна скрылась из виду.

Сначала Кораделе показалось, что вдруг явилось на небосклон гигантское облако. Белое, сияющее изнутри, будто несущее в себе ещё одно светило, оно вырвалось из тьмы дворцового парка, словно фонтан подземных вод забил в небо… И полетело, разрываясь, во все стороны – из эпицентра, находящегося, как вдруг подумала Корадела, прямо там,