Герой на полставки (Genshin Impact) - Мистер Ву

Она не сдерживалась, весь колоссальный объем информации, пятьсот лет стертой истории, выжженной из мироздания любви и жертвенности, требовал выхода. Её прорвало под этим сильнейшим эмоциональным бумом, и слова лились вперемешку со всхлипами.

— До меня… Дендро Архонтом была Великая Властительница Руккхадевата, — голос Нахиды дрожал, она смотрела на свои крошечные ладошки, словно видела их впервые. — Она правила Сумеру вместе с Королем Дешретом и Богиней Цветов. Они были так счастливы… Но после гибели Богини Цветов, Дешрет, обезумев от горя, попытался обрести запретное знание и навлек на мир катастрофу, ятобы остановить распространение этой скверны и спасти Ирминсуль, мама… она пожертвовала огромной частью своей силы. Она стала маленькой, как я сейчас…

Нахида судорожно вздохнула, вытирая слезы кулачками, но они текли не переставая, паймон тихонько подлетела к ней и робко погладила по плечу, а Люмин стояла рядом.

— А спустя сотни лет, во время Катаклизма Каэнри'ах, Ирминсуль снова оказался заражен, запретные знания проникли в самые его корни. Понимая, что сама она уже не сможет пережить последствия очищения, потому что была связана с древом, мама… она создала из чистейшей ветви Ирминсуля свою новую инкарнацию: Меня. Я должна была стать следующим Дендро Архонтом, пока она стирала себя из реальности, чтобы спасти всех нас.

Маленькая богиня обхватила себя руками, пытаясь защититься от собственных воспоминаний.

— Но когда меня нашли… мудрецы Академии Сумеру не признали меня, они ждали возвращения Великой Властительницы, а увидели лишь слабую, ничего не знающую девчонку. Поскольку я выглядела как ребенок и обладала гораздо меньшей силой, они… просто заперли меня. Заключили под домашний арест в Храме Сурастаны, на протяжении пятисот лет я почти не видела солнца, я не управляла страной, реальную власть узурпировали Великие мудрецы…

Она заплакала еще сильнее, её плечи жалко тряслись, это был плач ребенка, которого бросили в темном чулане на полтысячелетия.

— А я всё равно любила их… Я продолжала наблюдать за своими людьми через систему Акаши, проникать в их сны, пыталась помогать тем, кто нуждался в помощи, дарила им сладкие сновидения… но я не смогла стать такой, как она.

Нахида замолчала, низко опустив голову, зеленое свечение вокруг неё потускнело, сменившись аурой глубочайшей, беспросветной печали.

— Я… — её голос сорвался на шепот. — Я действительно самый недостойный Архонт по сравнению со своей мамой, я просто бесполезная замена.

В лесу повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь её тихими всхлипами, люмин выглядела так, будто прямо сейчас готова пойти и вырезать всю Академию тупым ножом, Паймон тоже плакала, обнимая Нахиду за шею.

Я стоял, засунув руки в карманы плаща, и смотрел на раздавленное божество, мой внутренний циник молчал, забившись в самый дальний угол сознания. Пятьсот лет наблюдать, как твой народ поклоняется призраку, пока те, кто должен был тебе служить, используют тебя как батарейку. Я тяжело вздохнул, подошел к ней и, не церемонясь, опустился на одно колено прямо в грязь, оказавшись с ней на одном уровне.

— Эй, капуста, посмотри на меня, — я щелкнул пальцами прямо перед её носом.

Она вздрогнула и подняла на меня заплаканные, красные глаза.

— Слушай сюда внимательно, потому что повторять я не буду, — мой голос звучал жестко, но без капли издевки. — Твоя мать пожертвовала собой не для того, чтобы ты сидела тут и занималась самобичеванием. Она оставила тебя не как замену, а как своё будущее, то, что кучка зажравшихся старых пердунов в мантиях решили поиграть в диктаторов — это не твоя вина.

Я протянул руку и грубо, но осторожно вытер слезу с её щеки большим пальцем.

— Недостойный Архонт не стал бы пятьсот лет сидеть в клетке, помогая своим тюремщикам через сны и уж поверь, такой Архонт давно бы спалил этот город или сошел с ума. Ты же сохранила рассудок и доброту, а сила… ПФ… дело наживное.

Я поднялся на ноги, разминая шею и чувствуя, как внутри закипает холодная, расчетливая ярость, и в этом порыве праведного гнева я был далеко не один.

Люмин выставила перед собой раскрытую ладонь и с силой впечатала в неё кулак второй руки, от этого простого жеста в воздухе громыхнул локальный мини-взрыв, и во все стороны разошлась плотная ударная волна, пригнувшая траву к земле. Девушка с хрустом размяла костяшки пальцев, её глаза, еще недавно мутные от истощения, сейчас горели янтарным пламенем абсолютного, неконтролируемого насилия.

— Я их утрамбую в цемент, — процедила она тоном маньяка, она повернулась ко мне, и её лицо исказила жутковатая ухмылка. — Странник, беру все свои слова назад, бить морды — это отличный план, лучший из всех возможных.

Я уставился на неё, откуда в ней вдруг взялось столько физической силы?! Минут десять назад она валялась полумертвой тушкой, не способной даже кружку чая держать ровно! Что это за гребаная героиня сёнэна, которая, стоило ей услышать про несправедливость и обиженного ребенка, обрела даже не второе, а сразу десятое дыхание?! Видимо, гнев для неё — это лучший энергетик в Тейвате.

Я покачал головой, возвращаясь к главной проблеме, и посмотрел на маленькую богиню.

— Нахида, — серьезно спросил я, — теперь, когда у тебя есть этот файл, ты сможешь восстановить данные в каталоге Ирминсуля? Воскресить её?

Нахида вздрогнула, её маленькие пальчики нервно скомкали подол белого платья.

— Я… я не знаю… — она опустила взгляд, в котором снова плеснулся страх. — Я боюсь, что мама не будет этому рада, она пожертвовала собой ради мира, я уже получила нужные воспоминания, заполнила пробелы в истории, и я… я не уверена, что имею право отменять её жертву…

Я не стал слушать эти упаднические философские размышления, подошел вплотную, взял эту сомневающуюся зеленую Капусту подмышки и одним плавным движением усадил её себе прямо на плечи, как обычного ребенка.

— Эй! Что ты… — Нахида пискнула от неожиданности, инстинктивно вцепившись маленькими ручками в мои волосы, чтобы не упасть.

— Нет, Нахида, — жестко перебил я её, глядя прямо перед собой, в сторону возвышающегося над джунглями города. — Мы воскресим твою маму, после чего посадим перед собой и в красках расскажем всё, что произошло с её любимым Сумеру в её отсутствие, всю твою историю расскажем. Про пятьсот лет в клетке и про добрых мудрецов, и про то, как они продали свой народ Фатуи ради искусственной игрушки.

Я почувствовал, как Нахида на моих плечах затаила дыхание.

— И знаешь, что она сделает, когда узнает, как эти ублюдки