"Фантастика 2026-103". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Олегович Баженов

– Что вы хотите сказать?

– Брат всегда будет угрозой для вас, – просто ответил Маттерсон. – Но если вы предпочтёте держать его при себе – ваша воля… Это может работать… до поры до времени. Вы ведь и сами догадываетесь, не так ли, Омилия? Братская любовь сильна. Но есть вещи сильней.

Омилия ощутила, как яд чужих слов проникает в неё.

Это уже случалось прежде. Мать тоже делала всё возможное, чтобы настроить её против Биркера, убедить: он – свернувшаяся в мнимом спокойствии перед броском змея под тонкой весенней коркой льда…

Сонный воздух библиотеки. Их любимое место за шкафами. Подушка, брошенная на пол у его ног… И книги, подобно цепочке следов на снегу, приведшие его к теням за троном.

Он всегда был умнее Омилии и, в отличие от неё, никогда никуда не спешил.

«Он знал, – подумала она наконец, холодея. Долго, долго она отгоняла от себя эту мысль, не позволяя ей оформиться во что-то плотное, от чего было теперь не отмахнуться. – Знал о тенях за троном. Знал раньше меня. Он мог выйти на них. Встретиться с ними. Он мог…»

Всплыл в памяти разговор с Биркером незадолго до отъезда. От чего именно он пытался предостеречь её? Не от себя ли самого?

Всё это время, с самого детства, она делала всё, чтобы не позволить матери встать между ними, заронить в неё зерно сомнения.

И вот теперь тени за троном из её сна обрели плоть, встали за спиной…

– Конечно, он навсегда останется вашим братом, – мягко продолжил Маттерсон. – Но, став владетельницей, вы обретёте и другую семью, пресветлая госпожа. Мать тепла и огня… да, только настоящая мать сможет подарить любовь людям, которые в ней так нуждаются. Вы не согласны со мной?

– И кого же вы наметили мне в мужья? Имейте в виду, я не запомнила имени этого… – Омилия осеклась. «План твоей матери», – сказала императрица. – Служитель Харстед – тоже ваш человек, – медленно проговорила она, и Маттерсон улыбнулся.

– Человек вашей матери. Во всяком случае, сам он убеждён в этом… до сих пор.

– Значит, мать, отец, динны, служители… все только думали, что занимают чью-то сторону? На самом деле никогда не было никакой стороны, кроме вашей?

– Не было никакой стороны, кроме нашей, – мягко повторил Маттерсон. – Я ведь говорил: вы мудры, Омилия.

– Почему вы хотите, чтобы я вышла замуж за Эрика Строма? – спросила она. – Ведь речь о нём? Чем безродный препаратор лучше сына императрицы? Она знает, что вы не собираетесь давать ей то, на что она надеется?

Маттерсон улыбнулся:

– О, поверьте, Омилия, мы дадим ей всё, на что она надеется, – и даже более того. Тиата и Химмельны ещё успеют породниться… Императрица – мудрая женщина. Она мыслит себя как одно из множества воплощений богини Тиат… и потому тоже играет вдолгую.

– Эрик Стром, – повторила Омилия, и Маттерсон покаянно покачал головой.

– Простите, пресветлая Омилия. Но разве вы так уж недовольны? Вы полюбили его однажды – разве не сумеете полюбить опять? А если нет – что ж, любите кого вам вздумается… – Он погрозил ей пальцем. – Но соблюдайте правила… если желаете своим любимым добра. Держите их при себе, но ваши будущие дети…

– Должны быть детьми Эрика Строма, – пробормотала она. – Но почему? Это и есть ваш… новый проект?

– Можно и так сказать. Сильные препараторы вроде Строма были альтернативой Химмельнам, и мы многого добились. Но мы уверены: смешение кровей даст ещё более впечатляющие результаты. Ваших детей ждёт величие, о каком вы не могли и мечтать, Омилия. Эрик Стром совершит невозможное – они совершат немыслимое.

– О чём вы говорите? – Свет за окном погас. Ей стало холодно. – Что такого сделает Эрик Стром?

– Эрик Стром станет ключом от Стужи, – просто сказал Маттерсон. – Он поможет обрести желаемое нам, Кьертании, императрице… Да, Эрик Стром оказался много сильнее, чем мы надеялись… И всё же этого недостаточно. Мы опасаемся, что этот ключ не удастся повернуть дважды. Так что нам нужны другие – те, кто однажды заменит его. Конечно, мы могли бы продолжать долгий путь лабораторий, исследований… Но почему не последовать коротким?

«Думай, дорогая дочь. Думай, если хочешь выжить».

– «Этот ключ»… Значит, вы долгое время думали, что им может стать кто-то из Химмельнов?

Маттерсон довольно улыбнулся:

– Может быть… но всем хорошо известна слабость древних родов, Омилия. Нам следовало догадаться раньше… что нужна новая, необыкновенная, сильная кровь. Кровь, ставшая результатом определённого… отбора. Да, от примеси такой крови дом Химмельнов обретёт прежнее величие. В этом нет никаких сомнений.

– Эрик Стром не стал бы участвовать в ваших играх, если бы знал, – сказала Омилия, лихорадочно думая.

«Если не знаешь, каким будет следующий шаг, – по крайней мере, выиграй время».

– Возможно, вы знаете его недостаточно хорошо, – мягко заметил Маттерсон. – И это несмотря на то, как близки вы были однажды. И я не о той вашей выдумке… Нет повода для грусти, пресветлая Омилия. Близость вернётся. Эрик Стром счастлив будет служить Кьертании и вам – скоро вы в этом убедитесь.

«Думай, дорогая дочь».

Ледяной голос Кораделы распускался в её сердце как драгоценный холодный цветок.

Он больше не зазвучит никогда – его поглотила Стужа, одинаково равнодушно пожирающая и слуг, и господ.

Но он никогда не умолкнет – теперь будет вечно жить в ней.

Только в ней.

«Думай!»

Служители, говорящие об истинной вере и истинной раздвоенности на улицах Фора. Драгоценные препараты и порождённое ими оружие – залог перемены в бесконечных войнах за Алую пустыню. Протезы, возвращающие в строй безнадёжных, лекарства, утешающие отчаявшихся.

Мать верила, что Харстед – её кукла на верёвочках, верила, что с помощью служителей усилит влияние на императрицу, заручится могучим другом, который поможет одержать наконец победу над мужем. Верила, что отдаст Омилию в обмен на долгожданную власть, верила…

Теперь не имело значения, во что она верила.

Важно, что всё это время древние создания, о существовании которых она не имела представления, вели другую игру, в которой любой из Химмельнов был только фигурой на полях. Один щелчок – и тебя нет.

– Я не хочу закончить так, как мой отец… в безвестности, – медленно проговорила Омилия. – Я была рождена, чтобы владеть Кьертанией. Что бы ни положило этому начало, это моя судьба, так ведь?

Маттерсон кивнул, но его цепкий синий взгляд не ослабел ни на мгновение.

– Если вы можете помочь мне… если верите в меня, я хотела бы нашего…