"Фантастика 2026-103". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Олегович Баженов

Омилия сделала ещё один шаг к Унельму, ещё – ноги были странно непослушными, будто чужими, – положила дрожащую руку ему на плечо:

– Нужно идти.

Унельм посмотрел на неё, и она увидела, что по его щекам катятся слёзы.

– Я не хотел убивать.

– Я знаю, – прошептала она. – Может, он просто без сознания? Может, его найдут и помогут…

– Он мёртв, – негромко произнесла у них за спиной динна Ассели. – И мы будем, если не поторопимся.

Нелепый узел Веделы ходуном ходил у неё в руках.

Омилия хотела взять Унельма за руку и увидела, что два пальца на правой руке, все ещё опутанной лиловым сиянием, торчат как-то вбок. Она сделала шаг в сторону, прежде чем её вырвало в траву.

– Мы всё обдумаем, когда выберемся, – сказала Адела. Голос её звучал слабо, но сейчас хватало и этого. – Только скажите, куда идти.

Вытирая рот рукавом, Омилия увидела, как здоровой рукой Унельм поднял револьвер.

И они двинулись вперёд, оставляя мёртвого стража позади.

Газета «Голос Химмельборга»

Шестой месяц 725 г. от начала Стужи

«Срочные новости: трагедия в Химмельгардте

Монумент „Сердце Стужи“ в центре дворцового парка послужил причиной катастрофы. Вышедшая за его пределы Стужа уничтожила часть дворца и территории Химмельгардта.

Есть пострадавшие. Число и имена жертв уточняются.

Представители дома Химмельнов убедительно просят жителей города сохранять спокойствие.

Стужа взята под контроль городскими препараторами».

Сорта. Возвращение

Шестой месяц 725 г. от начала Стужи

Поезд шёл через Стужу. Если не произойдёт ничего непредвиденного – не придётся огибать скопления снитиров или новую расщелину во льдах, – мы должны будем прибыть в Химмельборг через час, а то и меньше.

И всё же чем ближе к городу, тем сильнее становилась моя тревога. Анна, будто почувствовав это, не пыталась завести разговор, а потом и вовсе оставила меня одну в пустом общем вагоне, среди полей для тавлов, обитых кожей диванчиков, резных деревянных столиков…

Изящество и богатство – хороший способ отвлечь человека от ледяного ужаса за пределами хрупкого пузыря.

На миг я представила, как Стужа врывается в вагон, ломая его стенки, созданные из плоти и металла, как мои кости превращаются в лёд.

Прежде я бы легко справилась с наваждением.

Теперь всё было иначе – машинально я потянулась к животу, коснулась его. Пока плоский – но под защитой мышц, жира, кожи таился тот, которого я должна была защищать.

Что скажет Эрик, когда узнает, что я доверилась Анне?

Это было мелочью – такой незначительной по сравнению с тем, что мне предстояло ему рассказать.

Мне казалось, я всё ещё слышу Стужу, чувствую в себе её слова и мысли. Моё сознание, в котором она побывала, как будто стало огромным, и теперь я блуждала в нём, маленькая и растерянная, стараясь не заблудиться в необъятности нового знания.

Что будет, когда Эрик узнает? Поймёт ли он?

Мои пальцы медленно путешествовали по полям для тавлов, одной за другой касаясь расставленных фигур. Динны, владетели, охотники, ястребы… Эрик Стром мечтал перевернуть поля, смешать фигуры. Не просто нарушить принятые правила игры – задать новые.

Устроят ли его те, что предложу я? Те, что предложила Стужа?

Я снова коснулась живота.

«Привет».

Разумеется, никто не ответил. Эта беременность далека была от обычной, но всему есть предел.

Поезд слегка тряхнуло – соскользнула с ледяных рельсов лапа васки, но быстро вернулась на место, задвигалась в ритме с остальными.

Я вспомнила своё первое путешествие на поезде… Первый разговор с Эриком Стромом наедине. Первую игру в тавлы. Мог ли это быть тот самый поезд?

Я встала, плотнее запахнула пальто и вышла из вагона – в содрогающееся стенками пространство, соединяющее его со следующим. Осторожно коснулась светлого пятна на уровне лица, дождалась, пока, всхлипнув, обнажилась прозрачная плёнка окна.

Снаружи была Стужа – от быстрого монотонного движения казалось, что она проносится мимо неподвижно стоящего поезда.

Что я увидела в ту первую ночь? Безграничные серебристые снега. Незнакомые звёзды на чёрном небе. Стадо бегущих эвеньев с хвостами, струящимися по ветру. Необыкновенную, смертоносную красоту. Незабываемую.

Стужу, которую Эрик и я жаждали уничтожить.

Я склонилась ближе к окошку.

«Теперь я знаю, кто ты».

Стужа не отвечала, но звёзды в небе мигнули и особенно высоко взвился снежный вихрь, вылетавший из-под бесчисленных васкиных лап.

Пусть Эрик ещё не знал этого – мы были как никогда близки к решению.

«Что с того, что думать придётся долго? От этого только интереснее!» – говорил Гасси, когда мы сидели над одной из задач. Ульма эти его слова доводили до белого каления, а вот я кивала – и мы думали над условием вместе, нахмурившись и затаив дыхание.

Теперь, если всё получится, это будет и благодаря ему тоже. Должна ли я буду сказать семье Торре и Унельму, что гибель Гасси не была напрасной?

Если бы он, по выражению госпожи Торре, не переплёл свои нити с моими, не отдал часть того, что делало Гасси Гасси, быть может, энергия, что жила теперь во мне, оказалась бы недостаточно могучей, чтобы позволить Стуже заговорить со мной.

Если бы Гасси остался в живых и повзрослел, стал бы он препаратором, какого не знала Кьертания? Возможно, тогда Стуже не понадобились бы ни Эрик, ни я, ни наш ребёнок, чтобы наконец заговорить с людьми.

Теперь не узнать. Он погиб – ради того, чтобы зазвучала Стужа? Если так, мне, наверное, должно стать легче.

Я медленно провела по пятну пальцами, опять. Белый мир за окном исчез – и снова появился.

Существует ли предопределение? Стужа приветствовала меня, ту, что приведёт в мир сына Эрика Строма, ещё до того, как я забеременела им.

Суждено ли мне было стать матерью необыкновенного ребёнка, если бы я никогда не встретила Эрика?

Если бы Гасси стал препаратором, я осталась бы просто Иде Хальсон по прозвищу Сорта и мне никогда не удалось бы выбраться из Ильмора – не найди он способа вытащить меня оттуда.

Была ли госпожа Торре права и в этом? Был бы мой ребёнок её внуком или внучкой, останься Гасси в живых?

Почему-то от этих мыслей мне стало так больно, как не было давно, – горло сжалось, задрожали пальцы.

– Это не имеет значения, – тихо, но твёрдо сказала я.

Суждено мне было встретить Эрика или нет, никто и ничто не могло заставить меня полюбить его – или разлюбить.

Это могла только я