Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

Это прямо призвание, это и есть моя жизнь. И всё началось с первой кошки, Герды. Сейчас ей уже четырнадцать лет, и это почтенный возраст для мейн-куна. И я хочу татуировку. Чтобы Герда осталась со мной навсегда.

Она сделала паузу. Я слушал молча, понимая, что это не просто история о кошке и хозяйке. Это нечто большее. Женщина открыла фотографию на телефоне и показала мне. Величественная кошка.

— Только не просто обычный портрет кошки, — продолжила Анна. — Это было бы… мелко. Я хочу, чтобы это было про нашу с ней связь. Про то, что она мне не просто питомец. Она стала мне практически членом семьи.

Я немного помедлил, а потом взял карандаш и начал набрасывать эскиз.

— Давайте так, — сказал я. — Сделаем татуировку в виде силуэта Герды в технике гравюры. Она будет смотреть прямо, как королева. А вокруг сделаем орнамент из кошачьих лапок, в виде тонкой рамки.

Анна посмотрела на эскиз.

— Думаю, это то, что нужно, — сдержанно сказала она. — Сделайте мне на ноге, на боковой части голени. Я всегда хотела татуировку именно там.

Я кивнул, обработал кожу и перевёл эскиз. Затем надел монокль.

«Начертание активно».

Эта работа заняла почти пять часов. Гравюрная манера не терпела торопливости и ошибок, так что делал я её медленно и вдумчиво. Шерстинка за шерстинкой, усик за усиком рождалась на коже Анны её гордая Герда.

«Начертание завершено».

«Оценка: Отлично».

«Анализ работы: образ несёт в себе не изображение зверя, но чувство глубокой привязанности. Связь человека и существа, ему дорогого. Верность, память, тепло. Исполнено с любовью и точностью».

«Присвоено свойство: „Нерушимая связь“. Носитель острее чувствует связь с теми, кто ему дорог — людьми и животными. А когда близкого существа не станет, память о нём останется живой и тёплой, но не мучительной. Утрата не обернётся раной, но светлой памятью».

«Прогресс до следующего ранга: 16/50».

Хорошее свойство присвоилось, Анне подходит.

— Ну как? — спросил я, поднося зеркало.

Анна долго рассматривала свежую работу.

— Хорошо, — наконец, отозвалась она. — Я и не думала, что вы передадите эскиз так точно… Моя Герда теперь всегда будет со мной.

— Рад, что вам понравилось, — кивнул я.

Обработал ей татуировку, она расплатилась и ушла.

Прогресс к следующему рангу шёл своим чередом, а работа увлекала меня всё больше.

* * *

К вечеру ко мне в студию пришёл Знаев. К этому времени я уже отпустил всех остальных, и ждал его в одиночестве.

Знаев пришёл без Анатолия и Даниила, что показывало, что он начал мне доверять.

Константин Андреевич, как всегда, держался по-хозяйски. Обвёл взглядом помещение, и одобрительно кивнул.

— Солидное помещение нашёл, — кивнул он. — Растёшь, Краснов.

— Стараюсь, — кивнул я. — Сегодня закончим ворона.

— Очень на то надеюсь, — хмыкнул он.

Ворона этого я начал делать ему ещё два сеанса назад. Знаев тогда пришёл с непростой просьбой, перекрыть старую наколку. На спине под лопаткой красовался синий паук. Уже потом я узнал, что татуировка была сделана совсем не в тату-салоне. Слухи о его прошлом ходили по городу разные, и, как он сам признался мне на одном из сеансов, почти все они были правдой.

Ворона мы подбирали вместе. Вольная птица, которая летит куда пожелает. Крыло ворона отлично перекрывало паука. Тогда это стало моей первой работой на перекрытие, хотя с тех пор я уже сделал не одну такую работу.

— Раздевайтесь, Константин Андреевич, и на кушетку, — кивнул я.

Знаев снял рубашку и лёг на живот. Я разложил инструмент, натянул перчатки, взял в руки машинку. Надел монокль.

«Начертание активно».

«Внимание: перекрытие старой татуировки».

Система давала мне подсказки, и я принялся за дело.

— Хорошо у тебя аэрография получилась, — между делом сказал Константин. — Соколовский прям довольный был.

— Рад, что понравилось, — не прекращая работы, сказал я.

Работал вдумчиво, тщательно прорабатывая каждое перо.

— А ведь я тебя поначалу списал, — признался Знаев. — Помнишь, как первый раз пересеклись? Думал, что ты обычный парень. А ты оказался со стержнем. И слово держишь, и в работе честен. Редкость по нынешним временам.

— Вы тоже слово держите, — заметил я. — За это и работаю с вами спокойно.

Хотя проблем мне и от Знаева хватало. Как он привёз Дорохова в багажнике…

— Это да, — хмыкнул он. — Уговор дороже денег. Меня жизнь этому крепко научила.

Через три часа ворон был завершён. Я отложил машинку и протёр кожу.

«Начертание завершено».

«Оценка: Отлично».

«Анализ работы: перекрытие старого начертания завершено безупречно. Прежняя метка полностью поглощена новым образом и лишена всякого следа. Линия плотная, тень глубокая, композиция цельная».

«Считано намерение владельца: не стереть прошлое, но перерасти его. Признать пройденный путь, не оставаясь его пленником. Такое намерение чисто и твёрдо».

«Образ ворона исполнен в двух началах. Птица помнит всё, но летит вольно. Глубина намерения позволяет присвоить два свойства».

«Свойство первое: „Вольный путь“. Носитель перестаёт быть пленником своего прошлого. Прежние ошибки не тянут его назад, а служат опорой».

«Свойство второе: „Твёрдое слово“. Данное носителем слово обретает особый вес. Он крепче держит уговор, а люди острее чувствуют, что ему можно верить. Носитель не осведомлён».

«Прогресс до следующего ранга: 17/50».

Два свойства разом. И оба отлично подходили Знаеву.

Я снял монокль, убрал его в футляр.

— Готово, Константин Андреевич, — сказал я. — Сейчас зеркало дам, посмотрите.

Я поднёс большое зеркало, а второе, ручное, дал ему в руки, чтоб он мог разглядеть спину. Знаев долго рассматривал ворона.

— Неплохо, — сказал он. — Хорошая работа, Артём.

Я кивнул. Наконец-то полностью отработал и этот долг Артёма. Он взял с Константина предоплату и постарался исчезнуть. Как будто бы не понимал, что от таких людей просто так не исчезают.

Я заклеил ему татуировку, он оделся, но уходить не спешил.

— Слушай, — сказал он. — Аэрография эта твоя. Я тут прикинул, Соколовский не последним будет. Ты же помнишь, как удобно у меня в боксе работать, место, оборудование, всё под рукой. Публика у меня в сервисах вертится небедная, и многие тоже хотят аэрографию. А мастеров нет, некоторые даже в Москву за этим ездят.

Я слушал внимательно, уже догадываясь, к чему он ведёт.

— Хочу официально открыть это направление, — продолжил Знаев. — Аэрография,