Газлайтер - Григорий Володин

Я моргаю. Интересно, а с каких это пор у альвов внутривидовая грызня?

— Своего, значит? — уточняю.

— Ну, да. Какой-то Воитель. Говорят, если очухается, может полезть на тебя.

— Ага, Лакомка про него что-то рассказывала… Ну-ка, зови Бера и Зелу на разговор.

— Секунду, — Ледзор куда-то идет, и через пару мгновений раздается его голос: — Эй, голубчики! Граф на связи! — и тише добавляет уже для меня: — Всё, они слушают внимательно.

Я начинаю официальным тоном:

— Сударь и сударыня, слушайте внимательно. Ледзор вас сейчас развяжет. Но если ты, Зела, все же прирежешь Воителя, — спокойно продолжаю я, — то я, как единственный оставшийся кандидат на корону Королевства Золотой Полдень, изгоню вас обоих.

Бер тут же возмущается:

— Блин, а меня-то за что⁈ Я вообще-то пытался её остановить!

— За то, что свою возлюбленную не удержал. За своей женщиной надо следить и контролировать её поступки, — невозмутимо сообщаю я. — Её поступки на твоей ответственности.

Бер мрачно бурчит:

— Попробуй её контролировать…

Зела покорно роняет виноватым тоном:

— Я поняла, милорд… — голос девушки ломается. — Конунг-лорд Данила, больше я ничего не буду делать за вашей спиной. Обещаю.

Я киваю.

— Хорошо. Тогда продолжайте держать посты на Северной Обители. Ледзор, слышал меня?

— Да, сейчас их развяжу, — отзывается он.

Самолёт плавно садится на полосу в Невинском аэропорте. Как только шасси касаются земли, мы с блондинкой почти одновременно встаём — не терпится домой. Светка радостно толкает меня в бок:

— Готов к торжественной встрече, командир?

Я ухмыляюсь, первым спускаясь по трапу, и тут же замираю. На перроне собралась вся семья.

Камила с Леной машут руками, Лакомка сияет, держит люльку, из которой высунулся Олежек — малыш радостно машет ручками, а на его крохотной голове снова пробились рожки. Катя стоит рядом и улыбается. Чуть в стороне наблюдают тёща с Ненеей.

Жёны бросаются ко мне:

— Дорогой!

— Мелиндо!

— Даня!

Обнимания, поцелуи, по очереди. Лакомка подносит люльку, я целую сына в пухлые щёки — он заливается хихиканьем, и рожки тут же подрастают ещё на пару миллиметров. М-да, интересная у нас демонская наследственность.

Катя радостно бросается ко мне:

— Брат!

Ненея улыбается:

— Рада снова тебя видеть, дорогой родственник!

Мой взгляд скользит к её руке — на пальце сверкает обручальное кольцо.

— Взаимно, дорогая родственница, — улыбаюсь. — Ну, как там двигается ваша с князем свадьба?

Ненея мягко улыбается:

— Ты же знаешь Юрия Михайловича. Ему надо уладить все дела…

Я понимающе киваю. Да, Морозов давно мечтал о своей оборотнице-ирабиске, но у Красного Влада и Царя были на старого вдовца совсем другие планы. Уговорить их займёт время.

Обращаюсь к королеве Алире:

— Ваше Высочество, рад наконец предстать перед вами в своём настоящем облике!

Лакомка тут же подкалывает:

— Маме и прошлый очень даже пришелся по душе.

Алира слегка поджимает губы:

— Не говори глупостей, Люми. Да, милостивый зять, я рада, что тот облик был всего лишь астральной бронёй.

Броней? В принципе, верно. Я усмехаюсь:

— Тогда поехали домой.

Все вместе садимся в большой лимузин и отправляемся в Невский замок.

В дороге Камилла, поглаживая мою руку, сообщает:

— Даня, к свадьбе с Настей всё готово. Она ужасно скучает по нам, надо было забрать её с собой, когда мы в попыхах рванули в Невинск. Но, впрочем, это даже хорошо — осталась в Москве и лично следит за подготовкой. Я уже удалённо помогаю.

Я киваю, прикидывая планы:

— Отлично. Значит, скоро возвращаемся в Москву и празднуем свадьбу. Но сначала мне нужно ещё два дня, чтобы закончить с альвами.

Светка тут же загорается глазами:

— Думаешь, сам поучаствовать?

— Придётся, — вздыхаю и бросаю взгляд на Алиру. — Там нужно кое-кому доказать, что я достоин короны.

Речь, конечно, про Воителя. Алира, судя по нахмурившемуся лицу, принимает это на свой счёт.

Лакомка что-то мурлычет, прижимаясь ко мне.

Дом, семья, заботы. В привычный круговорот вписалась даже королевская политика. Но чего уж греха таить — мне это даже нравится.

Лена, сидя напротив и улыбаясь, наблюдает, как Камила и Лакомка уютно прижались ко мне. Она никогда не была жадиной. И лишь замечает:

— Кстати, на свадьбе, скорее всего, не будет Жанны Валерьевны Горнорудовой. Баронесса внезапно улетела на Южные острова.

Я моргаю, слегка удивлённый:

— Да? Интересно, что её так сподвигло.

В голове мелькает мысль: вряд ли Жанна просто решила сменить обстановку, скорее, задумала очередную интригу. А может, и правда просто улетела греть хвост под тропическим солнцем. Впрочем, не думаю, что на свадьбе у меня найдётся время скучать по телепатке.

* * *

Наконец-то я оказываюсь в своих покоях. Тёплая вода смывает напряжение с плеч, освежая после долгого дня. Сбрасываю одежду, растягиваюсь на кровати и с чистой совестью планирую вырубиться минимум на десять часов.

Но не судьба.

После робкого стука в дверь заглядывает Лена. В её халате — цветущий розовый рассвет, длинные русые волосы ещё влажные после вечернего душа, а на губах — задумчивая полуулыбка.

— Даня, можно отчитаться по альвам? — робко говорит Лена, заходя в комнату.

Я присаживаюсь, жестом предлагая ей продолжать:

— Ага, давай.

Она проходит внутрь, закрывает дверь, чуть опускает голову и начинает доклад:

— Всего тысяча альвов среди пленённых и спасённых. Тридцать процентов уже размещены в Невинске после реабилитации — в основном дети, женщины и старики, они под контролем врачей. Остальных «Тибет» вывезут в течение недели, мы закупили дополнительные автобусы, так что процесс пойдёт быстрее.

Я довольно киваю.

— «Тибет» — молодцы, и ты тоже, всё идет по плану.

— Да. Ох, что-то жарко, — вдруг жалуется Лена, медленно развязывает пояс халата и сбрасывает его…

… оставаясь в полупрозрачной ночнушке.

Ну да, конечно. Жарко ей, значит.

Я ухмыляюсь, лениво убираю с её шеи прядь волос, пальцы скользят по ямочке на ключице.

— Хорошо поработала, — отмечаю, с улыбкой оглядев жену.

Лена тихо смеётся, присаживается на мои колени и прижимается ко мне, проводя ладонями по груди.

Дверь распахивается, и в комнату заходят Камилла и Лакомка — шёлковые халатики, лукавые взгляды, выражение явной решимости.

— Попался! — с игривой ухмылкой заявляет Лакомка. — Сегодня ты наш на троих.

Я слегка приподнимаю бровь: