Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Взрыв ударил наружу, и Гьюки получил его прямо в грудь на расстоянии пяти метров. Зверя отбросило на пятьдесят метров, он пробил в полёте поднятую ударной волной стену пыли и врезался в левую стену долины. Скала обрушилась на него водопадом, куски породы размером от кулака до телеги упали прямо на голову.

А армия в дальнем конце долины всё бежала. Командиры кричали, голоса тонули в грохоте осыпающейся породы и строй, державшийся весь бой до этой секунды, рассыпался. Люди бросали снаряжение, кунаи и мечи, всё что мешало.

Гьюки вырвался из-под обвала. Шкура на груди висела лохмотьями, чёрная кровь продолжала течь с дюжины ожогов и порезов. Хвосты отрастали прямо на ходу, обрубки набирали массу, утолщались, тёмно-красные по краям там где шло восстановление. Всё тело зверя регенерировало быстрее чем я успевал причинять повреждения.

Гьюки ударил всеми восемью хвостами по камню. Ударная волна пошла кругами по дну долины. Я поднял Сусаноо в воздух на крыльях прежде чем она добралась до ног. Земля под местом где я стоял встала острыми пиками, скальные плиты выдавило вертикально, одна из них достала до правого крыла и пробила его насквозь. Крыло дёрнулось, и я скорректировал полёт.

Гьюки в этот момент прыгнул и я спустился ему навстречу. Расстояние было преодолена за долю секунды и Сусаноо обрушилось на спину зверя прямо в момент его прыжка, и Гьюки не успел перегруппироваться. Мы ударились о дно долины вместе, и камень провалился под суммарным весом ещё глубже.

Конго Фуса вырвались из ладоней. Сотни золотых цепей ушли в стороны и вниз. Каждая нашла свою точку, шея, плечи, все восемь хвостов по отдельности, ключевые суставы передних конечностей. Цепи вонзились в чакру зверя и начали вытягивать её наружу. Я почувствовал сжатие в собственных каналах, и давление в кистях. Удерживать восьмихвостого через Конго Фуса было похоже на попытку держать реку ладонями, в моём случае можно но это чакра…какая противная.

Гьюки зарычал и этот рык был другим. Тише по тону, но шире по диапазону, он прошёл через чакру брони до меня и добрался до рёбер. В дальнем конце долины часть бегущих солдат упала, зажав уши. Хм, похоже на непреднамеренную звуковую атаку.

Один хвост вырвался. Цепь на нём лопнула с резким звоном и хвост ударил Сусаноо в правый бок, броня прогнулась, и боль в рёбрах пришла короткой волной которая смыла регенерация

Из пасти Гьюки вдруг хлынули чернила. Они шли густой рекой, и из-за дыма было видно что она горячая. Тварь покрыла Сусаноо за несколько секунд, залив зазоры между пластинами, затекли по крыльям, забили шарниры плечевых сочленений. Жгли по-другому чем огонь, медленно и нарастающе, словно кислота.

Потом взорвались сами собой. Гьюки пытался что-то сделать изнутри этой массы, но вспышка моей чакры в точке контакта с бронёй помешала ему, и взрыв разлетелся во все стороны, обдав километры кипящим воздухом. Чернила сожгло вместе с тем что они держали, и в долине стало чище.

Несколько секунд в долине не было звука. Только оседающая пыль и треск остывающего камня. Потом Гьюки поднялся из дыма, стряхнув с плеч несколько десятков тонн скальной породы как воду. Шкура на груди шла пузырями и лопалась, под ней что-то двигалось, это точно не мышцы, что-то глубже. Чакра зверя работала не как у человека, она не заполняла каналы, она была самим телом, каждой клеткой, каждым сантиметром кости. Убить это можно было только одним способом, убить сразу всё, не оставив ничему времени восстановиться. Я держал это в уме с начала боя, именно поэтому берёг резерв.

Но зверь уже стоял и его четыре рога нацелились в грудь Сусаноо. Первый скользнул по поверхности, второй вошёл под нагрудник, третий пробил броню насквозь по центру грудной пластины, острие вышло из спины. Четвёртый вошёл рядом, выше и давление в грудине стало слишком бесящим.

Не думал, что придётся, мелькнуло в голове, и я усилил давление. Чакра хлынула огромным потоком из тела и золотой свет Сусанно вспыхнул ярче.

Гьюки дёрнулся, чакра потекла в Сусаноо таким потоком, что воздух вокруг формы завибрировал видимой рябью. Зверь открыл пасть. Новая Биджудама начала расти, воздух сжимался вокруг неё сферой уплотнения.

Я отпустил всё. Резерв который держал в запасе, всё что не трогал ни в одном из предыдущих боёв в этом мире, вышло разом. Золотой свет взорвался столбом до самого неба.

Сусаноо начало расти. Тридцатиметровая форма удвоилась за секунду, утроилась. Пятьдесят метров, сто, сто пятьдесят. Земля под ногами гиганта шла трещинами от нарастающего веса, а Гьюки у уровня груди Сусаноо вдруг оказался у пояса, потом ниже. Двести метров.

Крылья раскрылись полностью, теперь каждое перо было длиной с корабельную мачту, а тени от раскрытых крыльев легли на всю долину разом, скальные гребни по краям ушли в тень. Броня стала плотнее, пластины сформировались заново поверх прежних, а лик тэнгу на шлеме обрёл резкие черты, тёмные прожилки в чакре были словно металл, а тяжёлые надбровные дуги придавали человеческий вид этому конструкту.

Гьюки смотрел снизу-вверх. Белые глаза зверя, весь бой смотревшие прямо и ровно, теперь были задраны под углом. Восемь хвостов подтянулись к телу, не для удара, просто подтянулись, как бывает когда нужно занять меньше пространства. Земля под ногами Сусаноо уходила вниз неравномерными кольцами, не от удара, а от чистого веса. Скальные плиты продавливались как мокрая глина, а трещины расходились на сотни метров в каждую сторону. Один шаг такой формы стоил долине больше чем весь предыдущий бой. Гьюки оценил это в ту же секунду что и я. Зверь поднял голову и в белых глазах стояло то, чего там не было с самого начала. Не страх. Что-то хуже страха, он вспомнил прошлое и одного человека что когда-то также стоял возвышаясь над всем миром.

Четыре руки сформировались полностью. Первые две получили клинок и копьё. Третья подняла бутыль с узким горлышком, из которой поднимался тонкий дым, а четвёртая держала зеркало Ято, уже вращающееся в ладони.

Завершённое Сусаноо. Гьюки замер, восемь хвостов, ещё секунду назад формировавших атаку, повисли. Белые глаза уставились вверх, и зверь быстро оценивал, в несколько секунд свои шансы. Биджу не бывают глупыми, это ошибка людей, которые приравнивают ярость к тупости.

Зверь оценил всё это и всё равно зарычал. Он