Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Но не с ним. Оками шагнул вперёд.

Под левой стопой хрустнули три катапульты разом. Дерево, металл, верёвки, расчёты, всё это превратилось в труху под весом Сусаноо. Звук был такой, будто сломали несколько крупных деревьев одновременно. Оками переступил обломки и пошёл дальше. Из центра строя ударили столбы молний восемь штук, слаженно, с координацией которую вырабатывают годами. Все восемь ударили в грудь Сусаноо и все восемь рассыпались.

Строй дрогнул. Впервые по-настоящему, не покачнулся, а именно дрогнул, как живое существо, которое почувствовало что-то необъяснимое. Первые ряды замедлились, а кто-то из рядовых развернулся, увидев закрытый выход позади и снова повернулся вперёд. Отчаяние читалось на лицах людей под его ногами, и в какой-то мере их было жалко. Самую малость, спокойным разумом отметил он и поднял правую руку Сусаноо с мечом.

Потом ударил вдоль долины.

Горизонтальный взмах на уровне земли прошёл через строй как коса. Передняя линия армии исчезла. Исчезла в облаке пыли и разлетающихся обломков снаряжения, всё что было в радиусе удара ушло в стороны с такой силой, что скальные стены справа и слева получили новые трещины. Пыль поднялась плотной стеной и несколько секунд было ничего не видно.

Строй за пылью качался, перегруппировывался, и кричал. Оками ждал пока пыль осядет.

Когда осела он поняли, что командиры держались и те подтянули резервы, заткнув дыры в рядах, и выровняли позиции. Быстро они, умело всё делаю. Оками это видел и продолжал ждать.

Из задних рядов вышли вперёд шестеро. Это были специалисты запечатывания, Ива держала нескольких мастеров фуин в каждом крупном отряде. Они несли большие свитки, развёрнутые на ходу, и работали печатями прямо в движении. Оками смотрел на то, что они строили, с интересом. Крупная конструкция, направленная на ограничение движения цели. Логика понятна, если нельзя убить, надо ограничить. Конструкция выросла из свитка за полминуты и линии знаков ударила по Сусаноо шестью якорями разом. Якори прошли через броню и закрепились во внутренних слоях, Оками это почувствовал, лёгкое сопротивление при попытке сдвинуться. Он попробовал поднять правую руку и сопротивление возросло.

Специалисты фуин, как и все шиноби вокруг переглянулись. Конструкция работала?

Оками выпустил чакру. Просто выпустил, без техники дал ей выйти из Сусаноо ровным давлением по всему периметру брони. Якори разорвало сразу все шесть, а свитки у специалистов занялись огнём прямо в руках. Двое выронили, а трое успели отбросить. Шестой стоял и смотрел на горящий свиток, пока обрывки бумаги кружили вокруг него.

Строй снова дрогнул и Оками поднял клинок выше.

Второй удар пошёл под углом, слева-направо, и там где лезвие коснулось скальной стены долины, порода раскрылась вертикальной трещиной от дна до гребня. Камни посыпались с обеих сторон, сначала мелкие, потом крупнее. Несколько отрядов у левой стены бросились вправо, освобождая место падающей породе и строй смешался. Командиры кричали, восстанавливали порядок, и порядок возвращался медленнее, чем в первый раз.

Кумо на своём фланге держались лучше. Их командир высокий чернокожий мужчина, в синих наплечниках перестроил отряды в три глубоких колонны и повёл их по правому краю долины, ища угол атаки. Правильное решение, убрать своих людей с линии прямого удара и зайти сбоку. Оками повернул Сусаноо и клинок ушёл под прямым углом к траектории колонн.

Земля встала дыбом поперёк их пути. Пласт скалы поднялся на метров двадцать и лёг вперёд, как упавшая стена. Три колонны Кумо разом остановились перед новым препятствием, а командир в синих наплечниках посмотрел на стену, потом на Сусаноо.

Отдал приказ остановиться и впервые за весь бой кто-то отдал приказ остановиться.

Оками смотрел на командира Кумо. Тот поднял голову и посмотрел в ответ снизу-вверх, через тридцать метров разницы в росте и расстояние в пару сотен метров, прямо в маску Сусаноо. Взгляд был оценивающим. Этот человек всё посчитал и пришёл к конкретному выводу. Он держал взгляд секунд пять, потом повернулся к своим и что-то произнёс тихо.

Три колонны Кумо начали медленно отступать.

В строю Ивы это заметили. Правый фланг зашевелился, несколько групп оглянулись. Командиры Ивы закричали держать позиции, и большинство осталось, но несколько рядовых у правого края уже двигались назад незаметно, вполоборота, как будто ищут лучшую позицию.

Оками убрал клинок.

Тот растворился в золотой чакре, и рука Сусаноо снова стала пустой. В левой начало формироваться копьё, другое по форме, длиннее и уже, с острием которое вытягивалось медленно, нагреваясь по мере роста. Воздух вокруг острия горел, буквально горел, видимый в дневном свете жар поднимался вертикально тонкими дрожащими нитями.

Армия увидела копьё и движение назад у правого края стало шире.

Одного удара хватило бы. Одного правильно удара, направленного под углом, который Оками уже видел и держал в голове. Копьё вошло бы в центр строя, пробило бы его до дальней стены долины, и то что осталось бы по бокам от удара уже перестало бы быть армией. Несколько секунд работы, потом можно развеять Сусанно и пособирать тела, всё же он не стал уничтожать всех разом и в том числе из-за этой цели. Там была ещё жалость, но она вторична.

Оками поднял руку и за спиной в этот момент вспыхнуло.

***

Красная чакра пришла широкой волной, плоской, как удар ладонью по воде. Оками почувствовал её затылком ещё до того как она добралась до брони Сусаноо. Плотная, с глубиной которой у людей не бывает, пропитанная противным запахом, как свежая кровь и горящая трава разом. Блу Би вышел из скал левее и двигался быстро, быстрее чем должен был двигаться человек с Эем на плече в предыдущую минуту, потому что Райкаге не было. Эя он уже где-то оставил.

Оками опустил копьё, армия перед ним или то что осталось, три четверти состава, растрёпанные, с дырами в рядах остановилась. Командиры замолчали и все смотрели мимо Сусаноо, туда откуда шёл Блу Би.

Он уже менялся на ходу.

Красная чакра Гьюки обволакивала его плотным коконом, сначала руки, потом плечи, потом всё тело, и с каждым шагом кокон становился плотнее и выше. Голова утонула в рогатой маске зверя, а черты лица растворились в плотном свечении, только горящие глаза оставались видны, жёлтые, с щелевидными зрачками, и в них не было ни страха, ни колебания, только зверь, который видит цель. Клыки удлинились, выйдя за линию губ,