Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

— Да.

Он принял это. Пальцы у него чуть разжались и снова сложились, привычным движением, и взгляд прошёл по долине, фиксируя масштаб разрушений.

— Он живой? — спросила Цунаде кивнув на джинчурики.

— Живой.

— А зверь?

— Внутри.

Она смотрела на меня с плотно сжатыми губами, разглядывая что-то в моём лице и не находя слов под то, что видела. Злилась? Похоже на то, но справилась с этим быстро, выровняв взгляд.

— Что дальше?

Я подмигнул ей.

— Дети возвращаются в деревню. Расскажите Хирузену что здесь всё закончено.

Цунаде открыла рот явно чтобы сказать что-то против, но я переместил их взмахом руки быстрее.

Все трое оказались у западных ворот Конохи раньше чем кто-либо из них успел сказать слово. Мана ушла из резерва минимально, адрес был знакомый. Я же взглянул на парня, убедившись, что те оказались там где надо. Джинчурики лежал на камне и глубоко дышал, как человек без сознания, у которого всё в порядке. Рассвет прибавил свет в долине, теперь были видны детали, татуировка на лице, синяя полоса от лба до нижнего края челюсти по правому глазу, с лёгким изгибом у скулы. Что-то в этом была история, которую он себе нарисовал или кто-то нарисовал ему давно. Мне туда соваться незачем.

Посмотрел в сторону, куда ушли сигнатуры выживших. Несколько километров уже? Двигались быстро, по скальному склону вверх и за ним на северо-запад. Шестьдесят, может семьдесят человек. Кумо, судя по направлению, шли в сторону переправы Горо. Среди шестидесяти сигнатур одна была крупнее и медленнее остальных, её несли. Эй? Успели подобрать Третьего Райкаге значит.

Хорошо, джинчурики с татуировкой оставлю здесь. Очнётся, обнаружит что зверь запечатан крепче чем был, обнаружит что жив, найдёт следы своих и пойдёт по ним. Это уже не моё дело, пусть будет благодарен судьбе что восьмихвостый оказался интересным, иначе…

Встав похрустел шеей и осмотрел долину. Несколько тысяч человек начали бой и лишь двое его закончили. Часть армии, маленькая, ушла живыми, большая часть нет. Это была судьба войны, и в ней не было ничего нового. Что было новым так это состояние долины, которая теперь выглядела как место куда уронили небо, и то, что у меня теперь была конкретная задача и достаточно материала в радиусе нескольких километров. Так, трупы собраться а потом в лабораторию.

Ядро Раума ждало, а опыты с живыми подопытными ждали подходящих субъектов. С мыслями что надо бы найти сильных шиноби, переместился на километр к северу.

Первая группа после трупов попалась у прохода между двумя скальными выступами, там, где тропа сужалась до ширины двух человек рядом. Двенадцать шиноби Ивы, чунины и один джонин замыкающий. Они двигались быстро, без разведки, без проверки флангов, явно думали о том, чтобы побыстрее свалить.

Я дал каждому из двенадцати короткий точечный импульс маны в основание черепа, ровно столько чтобы сознание отключилось без повреждений. Они падали по одному, и я ловил каждого прежде чем тот успевал задеть камень. Все двенадцать легли на тропе, и я осмотрел их.

Джонин интересовал больше остальных, хороший резерв, плотные каналы, следы многолетней практики в структуре чакры. Трое чунинов лет двадцати тоже были интересные, а главное здоровые. Остальные семеро от тридцати до сорока, с разной степенью повреждений от боя, у пары переломы заклеены на ходу лечебными дзюцу.

Переломы меня интересовали в последнюю очередь. Для опытов нужны живые и целые.

Шестерых, джонина и пять чунинов без явных повреждений, я запечатал в свитки. Короткий фуин на каждом, они перехода не почувствовали, о остальных шестерых оставил на тропе, придут в себя минут через двадцать, встанут и пойдут дальше, ничего запомнив кроме резкой боли в затылке. Так, я двинулся к следующей группе, она успела уйти за гребень и двигалась в сторону нейтральных территорий. Ива, человек тридцать. Половина ранена, часть несла других на себе. Я остановился, сканируя тела глазами.

С ранеными опыты дадут грязные данные. Слишком много переменных помимо тех, что меня интересуют. Состояние каналов после боевых повреждений отличается от нормального, регенерация влияет на метаболизм чакры. Если ввожу ядро Раума в тело или его слепок, мне нужна чистая картина. Повреждённый организм эту картину смажет.

Я развернулся и тридцать человек Ивы ушли за горизонт.

К северо-востоку сигнатуры были другие. Там шло ещё несколько небольших групп, по пять-десять человек каждая. Я работал с ними следующий час, выбирая по тем же критериям. Здоровые, с хорошим резервом. Молодые лучше, всё же у них каналы эластичнее и реакция на чужое воздействие чище. Пожилые интересны как контрольная группа, у них уже сформировавшаяся система, изменения будут видны яснее.

К тому моменту как рассвет перешёл в раннее утро, у меня было двадцать три подопытных в свитках. И этого было достаточно для начала.

Я остановился на скальном выступе и осмотрел горизонт. Долина скрылась за хребтом, от неё ничего сюда не доходило кроме запаха горелого камня, который нёс западный ветер. Горы стояли так же как стояли, они не особо интересовались тем, что происходило между шиноби.

Джинчурики с татуировкой к этому времени уже очнулся. Его сигнатура быстро двигалась в сторону Горо, значит всё в порядке, значит Гьюки внутри работает нормально, просто туже чем раньше. Печать держала, и это тоже был своего роде эксперимент.

Посмотрел в ту сторону последний раз, сигнатура была яркой и плотной, у джинчурики Восьмихвостого чакра была как маяк в темноте. Потом отвёл взгляд, надо перемещаться в Коноху. Здесь я закончил.

***

Потолок в его спальне был белым. Это Эй отметил первым, этот потолок…три деревянные балки поперёк, пятно от старого протечения у левого угла которое заделали ещё при его отце но след остался. Он знал этот потолок с детства. Знал, что если лежать на спине и смотреть прямо вверх, то левая балка чуть темнее правой, потому что окно выходит на юг и утреннее солнце её не касается.

Это была его комната. Это была его кровать. Матрас продавлен в правильных местах, подушка слишком твёрдая, одеяло из грубой шерсти которое он не менял уже лет десять несмотря на то что мог позволить себе любое другое. И Эй не помнил как сюда попал.

Сел резко, и тут же пожалел. Голова ответила тупой волной, которая прошла