Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Орочимару не ответил, он смотрел вниз и пересчитывал исходные данные. Каждый выбор сделанный за последние двадцать минут, каждую паузу между атаками, каждый момент, когда можно было завершить всё быстрее и не было сделано. Оками позволил зверю показать всё что у него есть. Позволил бою стать тем, чем он стал. Это было конкретным решением, принятым в начале и не отменённым ни разу. Зачем?

Цунаде смотрела на Биджудаму в пасти Гьюки, сфера достигла полного размера став размером с гору, на которой они стояли.

— Орочимару, — произнесла она. — Если оба удара сойдутся одновременно…

— Долины не будет.

— И нас не будет.

— Возможно.

Цунаде не отводила взгляда от дна долины. Что-то в ней работало быстро, прикидывало, считало. Отец рассказывал про деда. Про то как рядом с Хаширамой птицы поднимались сами и молодые шиноби уступали дорогу прежде чем осознавали кто идёт. Она думала тогда что это метафора. Сейчас под ней был камень горного гребня что мог исчезнуть в любой моменте и небо над долиной было черным от молний. Она могла сделать одно…

Она усилила голос чакрой.

— Оками!

Один крик, одно слово, в полную силу лёгких и каналов чакры чтобы усилить голос. Надо их остановить. Голос прошёл вниз по отвесу скалы, ударился об остатки левой стены долины и прокатился по всему дну.

Гьюки дёрнул головой, белые глаза нашли гребень на западе за долю секунды. Биджудама в пасти зверя дёрнулась, форма сферы исказилась по краям, потеряла идеальную округлость.

Оками не отвёл взгляда, Кирин уже падал вниз белым драконом с раскрытой пастью. Два удара были готовы сорваться одновременно и мир замер в ожидании.

***

Хочешь меня поддержать? Тогда переходи в примечание автора, там уже 110 глава

Глава 101. Цель

Пасть из белых молний открылась в километре над долиной, и жар от неё доходил вниз раньше самого удара. Биджудама в пасти Гьюки была готова, она давила на воздух вокруг себя искажением, каким давит на воду камень прямо перед броском.

Обе атаки встретились бы через секунду, и я развеял Сусаноо.

Двухсотметровая форма чакры рассыпалась за долю мгновения. Золотые пластины распались в чакру и та вернулась внутрь с такой скоростью, что воздух на месте Сусаноо хлопнул пустотой. Я оказался в свободном падении, сто восемьдесят метров до земли, полсекунды. Исчезнув из воздуха, переместился к Гьюки.

Голова зверя была шириной метров десять. Я приземлился точно на центр, между четырьмя рогами. Правый передний был обломан у основания ещё в схватке, срез торчал острым углом, а остальные были целые. Шкура под ногами дрогнула, зверь почувствовал вес, но на реакцию среагировать у Гьюки ушло куда больше времени, чем у меня.

Биджудаму и Кирин я перенаправил вверх, сделав пространственный сдвиг на двух точках разом. Биджудама тянула за счёт плотной чакры, она была живой, и знала куда летит и сопротивлялась изменению вектора. Пришлось добавить маны побольше чем думал, а Кирин был другим, он состоял из атмосферного электричества и моей чакры, собранного в форму, и у него не было воли. Только направление и изменить его было легче.

Оба ушли вертикально вверх за секунду. Со стороны выглядело, как будто они просто исчезли. Я же в этот момент положил ладонь на шкуру Гьюки между рогами.

— Печать!

Белый дым взорвался со всего тело зверя разом. Гьюки успел втянуть воздух ноздрями, я почувствовал это через ладонь, рывком, как будто пытался набрать что-то для последней атаки. Печать фуин шла быстрее. Чакра зверя потянулась внутрь, в джинчурики и Гьюки исчез.

Белый дым свернулся в секунду, и я падал вниз с бессознательным телом в руках, а джинчурики с татуировкой на лице оказался тяжёлым, взял его поперёк туловища, позаботившись чтобы голова не сломалась. Несколько секунд свободного падения, и погасив скорость у самой земли, коснулся земля обеими ногами, положив его рядом с собой.

Было пять секунд тишины, потом сверху пришёл звук.

Взрыв на высоте десяти километров слышен иначе чем на земле. Там нет стен, нет долин, нет ничего, чтобы отразить и сжать звуковую волну. Поэтому грохот шёл рассыпанным и широким, как долгий раскат грома, катившийся по всему небу сразу. Облака над долиной разошлись кругами от точки взрыва. Сначала ближние, потом дальше, за несколько секунд небо стало чистым от горизонта до горизонта.

Потом пришла ударная волна.

Я смотрел вверх пока она шла вниз. Воздух над долиной уплотнился, стал видимым на секунду, как бывает в жару над горячим асфальтом, только шире и плотнее. Потом волна ударила по всему разом. Обломки скал по краям долины поднялись и пошли горизонтально. Пыль, которая оседала последние минуты, вернулась в воздух плотной стеной, а деревья на склонах сложились, хрустнув у корней.

Закрыв глаза насладился ураганным ветром.

Волна прошла над нами, деревья вокруг позиции выломало под корень, камни летели горизонтально ещё несколько секунд, потом всё стихло. Погода стала солнечной. Рассвет, который шёл с востока всё это время, добрался до долины, потому что облаков больше не было. Солнечный свет лёг на разбитый камень, на борозды и воронки, на пыль, которая всё ещё оседала. Долины в прежнем смысле не существовало.

Я убрал руку с лица и просто упал спиной на камень, смотря вверх. Небо было синим и ровным. В нём не осталось ни одного облака, ни одной молнии, ничего кроме утреннего света. Прекрасно…

***

Тройка ребят появились в поле зрения через несколько минут. Они спускались по западному гребню и Цунаде шла первой, ускоряясь в последние метры, та приземлилась с хрустом подошв о скальное дно и остановилась в десяти шагах. Джирайя приземлился следом, а Орочимару замыкал, оба молча. Долина вокруг была изрыта до неузнаваемости, скальные стены по краям обломаны, в дне зияли трещины от нескольких метров до нескольких сотен. От лагеря Ивы остались только обломки.

Цунаде смотрела на джинчурики, потом на меня, потом снова на него. Джирайя оглядел долину и присвистнул, очень тихо, почти про себя.

Орочимару же смотрел на меня и как-то странно облизывался. Но-но парень, тебе ещё десяток лет предстоит чтобы попробовать захватить моё тело.

— Вы переместили удары, — произнёс он ухмыльнувшись.

— Ага.