Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Когда оно подняло голову, я увидел в пустых глазницах слабое свечение — не зелёное, не синее… а два тусклых очага, между которыми постоянно мигали крошечные всполохи смерти и жизни. То горят, то тухнут. То сгнивает половина морды, то зарастает за секунду.

— Жизнь и смерть, — прошептал Алексей. — В одном теле. Нестабильный гибрид.

— Да это же просто… кошмар. — Попугай даже не пытался шутить. — Совсем больные эти разломы.

Существо двинулось. Медленно — но от его шага земля вздрагивала, как от удара сердца. Оно не рычало — оно хрипело, сглатывало собственную слизь и будто… вздыхало. И каждый вздох ломал одну часть тела и заращивал другую.

Я поднял руки — усиление сразу заиграло в жилах. Лёгкое, но послушное. Смерть здесь давила сильнее, чем жизнь, а я был посередине — хорошая позиция.

— Алексей, идеи?

— Держи дистанцию, — сказал он. — Это не тот противник, которого можно прошибить силой. Надо найти шов.

— А если промахнусь?

— Тогда оно тебя съест. Постарайся не промахнуться. Я подстрахую, нужно экономить энергию.

Монстр рванул вперёд с неожиданной прытью. Я едва успел отскочить. Передние конечности — костяные, но с влажными «подушками» из плоти, и эти подушки при каждом ударе вспыхивали серым светом. Как будто смерть сама подталкивала лапы к ускорению.

Я перекатился, пропустив удар над собой. Земля взорвалась гноем.

— Ненавижу! — выругался Попугай и метнулся вверх, чтобы его не задело.

Алексей встал сбоку, вытянув руку вперёд. Его свет — мягкий и тёплый — не исцелял, а плавил боль. Плоть монстра на мгновение затормозила регенерацию, но через секунду опять пошло бешеное размножение тканей.

— Кирилл! — Алексей повысил голос. — Правая передняя лапа! Смотри внимательно!

Я всмотрелся. Лапа действительно менялась иначе: когда существо делало шаг, в месте между костью и гниющей тканью появлялась узкая, почти невидимая сероватая линия — что-то вроде «заплатки», скрепляющей жизнь со смертью. Вот он — шов.

— Вижу!

— Тогда работаем!

Монстр рванулся ко мне, лапы взметнули грязь. Я ушёл в сторону, почувствовал пульс разлома под ногами — вязкий, мерзкий, но ритмичный. И в этот ритм я и ударил.

Усиление взвыло отдачей в руках — и я вогнал кулак прямо в «шов», не пытаясь пробить монстра, а лишь сместить скрепляющий слой.

Кость треснула, плоть рассыпалась букетом чёрных плёнок. Монстр завыл — не голосом, а внутренним лязгом, будто тысячи стеклянных ножей царапнули друг друга. Он отшатнулся, земля задрожала.

— Ещё! — крикнул Алексей. — Он перестраивает шов!

Действительно, ткань в этом месте попыталась снова срастись — но уже с заметной задержкой. Серая плёнка вспухла… и я ударил второй раз.

На этот раз существо рухнуло набок. Из разорванного бока хлынула мерзкая смесь гноя и густой багровой субстанции. Полтуловища скрутило судорогой — смерть пыталась победить жизнь, жизнь — смерть. Швы мигали, терялись, создавались заново. Я подскочил и ударил третий раз, вложив всю силу в точечное движение.

Послышался хруст множественных переломов, жизнь пыталась всё это срастить, но не успевала. Монстр ещё пару секунд дёргался, будто не веря, что больше не живёт… а затем рассыпался грудой костей, плоти и тлена.

Туман вокруг чуть прояснился. Я тяжело выдохнул, рука дрожала.

— Фуух… — Попугай медленно спикировал обратно мне на плечо. — Я знал, что двуногие — это странные существа, но чтобы добровольно в такое дерьмо влезать … впечатляет.

Я не ответил. Вгляделся в расползающийся по болоту труп. Это было… неправильно. Как будто кто-то специально склеивал жизнь и смерть, не учитывая, что они не должны существовать вместе так близко.

— Это… так и должно быть? — спросил я.

Алексей подошёл ближе, глубоко дыша. Он выглядел уставшим. Не так, как после боя. Гораздо сильнее.

— Разломов, в принципе, не должно существовать, — произнёс он. — Только им плевать. И наша задача — пережить последствия.

— Ты не слишком хорошо выглядишь, — заметил я.

— Я и не должен. Этот разлом давит. Восемь стихии одновременно. И каждая — в уродливой форме. Тебя спасает усиление, удивительный дар, если совмещён с талантом универсала.

Попугай хмыкнул:

— По крайней мере, вы двуногие живы. А это уже успех.

Мы постояли ещё немного, переводя дыхание. Впереди туман чуть дрожал, будто маня нас дальше.

— Пойдём? — спросил я.

Алексей посмотрел на меня внимательно.

— Пойдём. Становится всё интереснее. А значит, ядро всё ближе.

Я кивнул. На секунду оглянулся на останки гибрида. И почему-то подумал, что этот бой — лишь разминка. Что то, что ждёт дальше, будет хуже. Сложнее. Опаснее.

Но другого пути всё равно не было. Не возвращаться же обратно. Мы двинулись вперёд.

Мы ушли от болота быстро — слишком уж удушливым оно было. Разлом снова изменил характер: мокрая земля постепенно подсохла, туман стал светлее, а запах тлена уступил место запаху раскалённого камня. Воздух будто дрожал от жара, хотя вокруг не было ни лавы, ни огня.

Это всегда настораживает: если стихия ощущается, но её источник не виден — значит, она где-то ждёт.

— Осторожно, — сказал Алексей, всматриваясь в воздух впереди. — Чувствуешь? Здесь идёт наложение.

— Огонь и… что ещё? — спросил я.

— Тьма, — ответил он.

Я сдвинул брови. Это сочетание уже неприятно само по себе. Тьма обычно гасит огонь, а огонь рассеивает тьму. Но когда их пытаются совместить… результат редко бывает нормальным. Точнее я не могу представить как выглядит этот "нормальный" результат.

Попугай на моём плече нервно переступил лапами.

— Огонь и тьма… Кто вообще додумался такое смешивать… да ещё и в разломе? Этот мир точно создан не для моих нервов.

Мы вышли на приподнятый участок. Чёрный камень под сапогами был гладким, словно обуглился, а потом снова застыл. Впереди, метрах в двадцати, воздух будто плавал — не марево, а дрожащая воронка тени. Я вдохнул — и сразу почувствовал запах гари. А затем — шорох.

Сначала я подумал, что это ветер. Но когда из тёмного марева выступила фигура, стало ясно: не ветер.

Это был волк. Формой — да, точно волк.