Град на холме - Дмитрий Чайка

мира, которые роют ямы в земле, достают оттуда то, что нам нужно, и получают за это какое-нибудь роскошное и совершенно бесполезное дерьмо. Я, признаться, эту Думнонию даже на карте найти не смог. Мы ее в гимнасии не проходили, незачем ведь. Просто еще одно варварское племя. Точно такое же добывает янтарь, которым отделан мой письменный стол, и я тоже не знаю, где оно живет. А вот теперь вырастут цены на бронзу, а значит, вырастет недовольство мастеров. Они и так стонут из-за податей. Они поднимут цены, а это ударит по казне и перевозчикам. Каждый корабль пожирает море бронзы.

— Может, стоит флот туда послать? — задумалась Эрано, которая в отличие от политических раскладов, в военных делах разбиралась из рук вон плохо.

— Исключено, матушка, — покачал головой Клеон. — У нас галеры, и они туда просто не дойдут. Эти суда не держат боковую волну, слишком низкие борта. Есть купеческие корабли, пригодные для плавания в Океане, но это будет не война, а позор какой-то. Наши моряки никогда не воевали за Столпами Одиссея, в этом просто нужды не было. Придется идти посуху.

— Ты хочешь начать новую войну в Загорье? — напряглась Эрано. — Но ведь у тебя пороха очень мало.

— На один поход к весне накопим, — твердо ответил Клеон. — Я уже повесил пару человек, и теперь работа пошла вовсю. Нам нужны земли для пожалований. Нам нужны золотые копи лемовиков. Нам нужно занять войско, где много наших врагов. Нам нужно поднять авторитет власти и воодушевить армию победами. И нам необходимо построить порт на побережье Океана, матушка. Нам нужна торговля с Альбионом, германцами и белгами. Тамошняя знать богата. Она будет покупать наши товары. Одна только Аквитания даст огромные доходы, если засадить ее виноградниками.

— Серебро, — поморщилась Эрано. — Серебро и золото — это наша беда, сынок. Нам скоро не из чего будет бить монету. Лаврионские рудники истощены, рудники Испании, по слухам, истощаются тоже. Еще есть золото у македонцев на Пангейской горе, во Фригии и немного в Нубии. Мы получаем его за свои товары, но этого мало. Очень много денег уходит в Синд за специи.

— Ты предлагаешь запретить вывоз золота и серебра из страны? — вопросительно посмотрел на нее Клеон.

— Мы недостаточно сильны для этого, — поморщилась Эрано. — Специи и без того дороги, и мы восстановим против себя вообще всех.

— Значит, все-таки война? — усмехнулся Клеон.

— Пожалуй, — закусила губу Эрано. — Я просто не вижу другого выхода. Кельтика безумно богата, а нам срочно нужно еще кого-нибудь ограбить, чтобы просто свести концы с концами. Ты ведь уже прошел самый сложный путь, мой дорогой. Перевалы и ущелья наши. Мне кажется, разобщенные кельты станут легкой добычей.

* * *

Эстуарий. Кажется, именно так это называется. Русло реки, которое постепенно расширяется, напоминая вытянутый кишкой морской залив. Весь Альбион в этих эстуариях, уж и не знаю почему. И здесь, в Каэр Эксе, он тоже есть. Надо сказать, очень удобная штука для размещения порта. И вроде пресная вода рядом, и морские бури тебя не беспокоят совсем. Штормит где-то там, за многочисленными изгибами и бутылочным горлышком выхода. Да, очень часто в том месте, где река все-таки впадает в море, вылезает язык какой-нибудь скалы, обойти который бывает непросто.

Порт отлично виден с вала, кольца которого окружают мою новую столицу. Меня позвали, потому что вдалеке показались паруса кораблей. Да, это точно наши. Я уже начинаю угадывать их обводы. Знакомая фигурка стоит на носу первого корабля. Точнее, знакомый плащ, окрашенный пурпуром. Или я схожу с ума, или в Кельтике есть еще одна ненормальная баба, у которой есть настолько недешевая одежда, и которая потащится за море с маленьким ребенком. Белоголовая девочка держит мать за руку и тычет в мою сторону.

— Глазам своим не верю! — выдохнул я. — Да как же её отец отпустил!

Как ее отпустил отец, я так и не выяснил, потому что уже через десять минут кружил на руках визжащую от восторга дочь и обнимал Эпону, стараясь делать это не слишком сильно. Все-таки живот у нее уже немаленький.

— Зря ты в такую даль поехала, — только и смог сказать я, но немедленно увидел до боли знакомую позу. Кулаки заняли привычное место в районе располневших боков, а потом послышался закономерный вопрос.

— Где она? Я ей все волосы вырву!

— Нет у меня никого, — вздохнул я, понимая, что все уже случилось. — Не вовремя ты. Я же в поход выхожу через день-два. Сюда всадники думнонов войско с юга ведут.

— Ой! — захлопала ресницами моя жена. — А я тебе приготовила кое-что. Видишь вон те ящики? Уверяю, муж мой, они тебе пригодятся. Только несите осторожно.

— Тебе не понравится наш новый дом, — предупредил ее я.

— Не волнуйся, дорогой, — сказала Эпона. — Я уже все продумала. Ванну я привезла с собой. Видишь, ее выносят из трюма.

— Я даже слышу, как ее выносят, — уверил я жену, наслаждаясь затейливыми переливами мата. Огромная деревянная бадья была на редкость тяжелой. — Ну, с ванной у нас дело точно пойдет. Залезай на телегу, царица, поехали в наш дворец.

Оказывается, Эпона не одна такая. Неподалеку Агис облапил какую-то пышнотелую бабу, новую жену, видимо. Баба лопотала что-то ласковое, а за ее спиной переминался с ноги на ногу целый выводок белоголовых пацанов. Надо полагать, и к остальным десятникам тоже жены приехали, дабы не оставлять мужика без глаза. Семейное счастье — оно ведь всем нужно. Чуть недоглядел, и нет мужика. Увели.

— Муга! Все в целости доставь, — Эпона повернулась к коротко стриженному мужику, который сидел на куче какого-то добра, в котором я не без удивления опознал разобранную отцовскую лабораторию. Котлы, перегонные кубы, змеевик…

— Му-гу, — кивнул раб, которого я, наконец, вспомнил. Немой помогал отцу с его алхимией, а поскольку великий друид частенько бывал в отлучке, то этот тип изрядно навострился гнать чачу из ворованного вина, которую вместе с другими слугами и употреблял. Отец об этом знал, но давно уже махнул рукой. Убыток от этого небольшой, а человек полезный и по понятным причинам неболтливый. Ну где еще такого найдешь.

Понурая коняшка остановилась перед длинным сараем, выстроенным по актуальной в последние столетия кельтской моде. Деревянные стены, обмазанные