Град на холме - Дмитрий Чайка

смесью навоза и глины, высоченная камышовая крыша с дырой под стрехой, куда выходил дым очага, и сам очаг — засыпанная золой площадка, длиной шагов в десять, выложенная по краям ободком из гранитных валунов. Таков был дворец покойного рикса Луорниса, который любезно уступил свое жилище мне.

— Ну, тут вполне неплохо, — обозрела Эпона свои новые владения. — Не домишко эвпатриссы Эрано, конечно, но тоже очень ничего. Надо только сажу со стропил отскоблить, а то если кусок на голову упадет, убьет еще. И паутину из углов вымести. И кости со стола убрать… И вымыть тут все… И вонь эту проветрить… Пиво прокисшее пили?

— Вот и займись, — радостно кивнул я. — Баб я тебе выдам, а дальше сами.

— Лошадка! — требовательно потянула меня за рукав Ровека. — Кататься хочу!

Я вздохнул, безропотно принимая свою судьбу, и взгромоздил дочь на плечи. Счастливый визг огласил огромную неухоженную избу, в которой я в последние недели не жил, а лишь иногда ночевал. И тут я понял, что любое место, где вместе со мной Эпона и Ровека — это и есть мой настоящий дом. И, судя по сияющим глазам жены, она это понимала тоже, только чувствовала гораздо острее, как и положено женщине, хранительнице очага. Вот этого самого, закопченного, полного золы, с висящими над ним загаженными котлами. А еще я понял, что для нее все это неважно. Важно другое: вместе быть, одним воздухом дышать, ощущать во сне теплый бок любимого человека…

— Где бы разместить библиотеку? — Эпона мерила шагами дом, где по стародавнему обычаю вокруг огромного зала были пристроены самые разные закутки.

— Библиотеку? — прищурился я. — Отец подарил тебе свою библиотеку? Да я поверить этому не могу.

— И библиотеку, и перегонные кубы, — вздохнула Эпона. — Он один себе оставил, остальное здесь. Сказал, что уже стар, и может помереть в любой момент. А зачем твоему брату все это нужно? Вот я и забрала.

— Странно, — протянул я. — Что это отец раскис? На него это не похоже совершенно.

— Он не раскис, — Эпона покачала головой. — Напротив, он в трудах день и ночь. Казну рода, если тебе вдруг интересно, я тоже привезла. Ее амбакты сейчас доставят.

— Да что там происходит? — напрягся я.

— Война на носу, Бренн, — невесело усмехнулась она. — Тут война, и там война. Везде будет война, куда ни кинь взгляд. Так сказал мудрейший Дукариос. Он велел тебе с острова носа не казать и заниматься Альбионом. Остатки рода придут сюда.

— Да вот еще! — возмутился я. — Я пойду воевать!

— Он сказал, — продолжила Эпона, — что там и без тебя хватает дураков, которым предстоит сдохнуть, покрыв себя славой. А в том, что все они скоро сдохнут, у него нет ни малейших сомнений. Снова голубь от пизанцев прилетел. Вести из Сиракуз идут самые нерадостные. Ты должен взять эти земли и держать их, пока твой брат не поймет, что все пропало. И тогда он приведет наших людей сюда.

— Если Клеон двинет легионы, — я в бессилии сжимал кулаки, — то нельзя вступать в прямое сражение. Нас просто размажут.

— Дукариос это понимает, — сказала Эпона. — Он и ты. Больше не понимает никто. Даго разве что, но он скорее погибнет, чем покажет себя трусом. Если остальные всадники пойдут, то и он пойдет. А за ним пойдут амбакты рода и многие из крестьян.

— Значит, такие у нас новости, — вздохнул я. — Ну что же, ожидаемо. Быстро же они оправились. А я надеялся, что лет пять-семь у нас все-таки есть. Вот проклятье!

— Как только легионы перейдут Севенны, сюда приедет твоя мать и другие женщины рода, — напомнила Эпона. — Нам понадобится много домов. Дукариос и твой старший брат останутся в Эдуйе до самого конца, каким бы он ни был.

Глава 6

Всадники юго-запада Думнонии собирались долго. Я специально их не торопил, обратив все свое внимание на восток. Сарафанное радио транслировало успокаивающие вести, а подогретые подарками старейшины, чьи дома и женщин не тронули, выжидали и не спешили помогать ни одной из сторон. Собственно, именно это мне и нужно было. С материка прислали пороха, немного пистолетов и четыре сотни отроков, собранной из самой что ни на есть голи перекатной, нищих пастухов и беглых рабов. Отец кинул клич по всей Кельтике, что тот, кто ступит на землю Эдуйи, станет волей богов свободным человеком. Если, конечно, пойдет служить. Эта нестройная толпа прямо сейчас мне была ни к чему, только кормить ее, но вот после сражения она мне точно понадобится. Уже намечены будущие десятники, а сотня пикинеров будет к весне развернута в полную пехотную когорту, справиться с которой родовое ополчение разрозненных племен будет уже не в состоянии.

А еще я долго и скрупулезно выбирал место следующей битвы. И я его нашел. Оно было просто бесподобно. Справа — холм, слева — холм, а прямо перед ложбиной, где я поставлю войско, широкой воронкой расстилается ровное, как бильярдный стол поле. А еще это самая удобная дорога, которая ведет вглубь моих новых земель. Обойти меня думноны не смогут, да и не захотят. Не для этого они шли сюда так долго, дав крестьянам собрать урожай зерна со своих убогих клочков земли.

— Дрянь место эта Думнония, господин, — почтительно бубнил Агис. Он вместе со мной разглядывал вражеское войско, которое неспешно разворачивалось перед нами. Им некуда спешить, они нас совсем не боятся. Их ведь больше раза в четыре.

— Отличное место, — лениво возразил я. — Единственное, где олово прямо на поверхности лежит. В Арморике еще олово есть, но его там мало совсем.

— Да ты поля здешние видел? — удивленно посмотрел на меня Агис. — Клетки из земли какие-то понастроили. То ли дело на Сикании поля, или в Италии той же. Или у Карфагена. Там колос в руку берешь, а он в кулаке не помещается.

— Тут с моря ветер соленый дует, — пояснил ему я. Меня тоже здешние сельскохозяйственные технологии в свое время немало удивили.

— Если урожай не защищать, он гибнет. Бедная земля, выживают как могут. Вот когда на восток пойдем, там земли не хуже итальянских. Ты как трибун, хорошее имение получишь. Только