Мастер из качалки 4 - Александр Гримм

Ну нет, так дело не пойдёт! Я, конечно, за чистоту и всё такое, но брать в руки эту гадость, которую здесь по какому-то странному недоразумению называют половой тряпкой, точно не собираюсь. Хотя и оставлять всё как есть тоже нельзя. Мне ведь ещё жить в этом месте. А жить в гадючнике не очень-то и приятно.

С этим определённо нужно что-то делать. Но вот только что?

Мой взгляд невольно перескочил с самого копейщика на его оружие. А ведь это идея!

Сообразив, как действовать дальше, я шагнул навстречу копейщику и одним ловким движением выхватил у него из рук древко. Тот, конечно, попытался воспротивиться такому повороту событий и даже вскочил с насиженного места, грозно сверкая глазами и сжимая кулаки, однако меня уже было не остановить. Спустя мгновение широкий наконечник копья уже находился в вонючих объятиях половой тряпки.

— Так-то лучше, — оценил я по достоинству новую швабру.

А вот хозяин самой швабры почему-то мой гениальный замысел не оценил и даже кинулся на меня с кулаками. Ну, как кинулся? Попытался. Я легко убрал голову из-под размашистого удара, а после ещё и слегка приобнял наглеца свободной рукой. Правда, самому наглецу мои объятия отчего-то не понравились, и он тонко пискнул. Интересно, с чего бы? Ну да ладно, спрошу об этом как-нибудь потом. Ну а пока у нас с моим новым другом есть дела и поважнее.

— Держи, — всучил я ему отобранное копьё, а после, покрепче ухватив его же за руки, направил наконечник копья вдоль пола. Мокрая тряпка с лёгкостью заскользила по грязному полу. — Ну что, так лучше?

— Отпусти! — попытался вырваться из крепкой хватки мой новый друг. — Или, клянусь именем Небесного демона, я выпущу тебе кишки!!!

— Я задал тебе вопрос, — перебил я его, слегка сжав ладони. Спустя мгновение запястья копейщика сухо захрустели, а из его уст вылетел протяжный стон. — Так лучше?

— Да, — прохрипел бледный копейщик, со лба которого по какой-то необъяснимой причине ручьями лил пот.

— Ну раз так, тогда продолжай. И смотри мне, чтобы ни единого пятнышка! — похлопал я его по плечу, а после обернулся к остальным отчего-то уже не столь дерзким парням. — Ну что, братья, как насчёт генеральной уборки?

* * *

Сколько себя помнил, Пхак Ю всегда получал то, чего желало его сердце. Наследник могучего клана, талант, благословлённый самими Небесами, мечник, признанный демонической школой и впоследствии ставший одним из двенадцати её лучших учеников, Пхак Ю всегда знал, что ему уготована великая судьба. С раннего детства его отец, не переставая, пророчил юноше светлое будущее и титул самого Небесного Демона. Верил в это и сам Пхак Ю, тем более что часть предначертанного ему пути он уже прошёл.

Пхак Ю поправил маску на своём лице. По правде говоря, ему всегда нравились крысы. Ещё в детстве, наблюдая за этими маленькими зверьками, он всегда поражался их необычайной хитрости. Казалось бы, они не могли соперничать ни с могучим буйволом, ни с кровожадным тигром, однако при всём при этом легко выживали там, где гибли остальные, куда более опасные звери. Не преувеличением будет сказать, что и сам Пхак Ю многому научился у этих мохнатых прохвостов. Всё же талантливых мечников в Небесном клане водилось в избытке, но лишь ему одному удалось примерить маску Зодиака. Так что в этом была заслуга не только его выдающегося таланта, но и врождённой хитрости.

Если уж говорить совсем начистоту, Пхак Ю никогда не славился своим умом и сроду не читал заумных трактатов, да и широким кругозором похвастать не мог. Однако кое-чего у него всё же было не отнять. Пхак Ю всегда чуял выгоду. И свидетельством тому был сегодняшний отбор. Стоило ему только приметить увальня в распахнутом на груди халате, как Пхак Ю всем своим естеством ощутил непреодолимую тягу к мечу на чужом поясе. А уж после того, как этот самый меч выплеснул вовне столь убийственную жажду крови, Пхак Ю и вовсе осознал, какое перед ним сокровище, и лишь сильнее захотел им обладать.

Откровенно говоря, будь у него такая возможность, Пхак Ю предпочёл бы прямо там, на месте, отобрать драгоценный меч у опозорившего его наглеца. Однако правила демонической школы не поощряли подобного самоуправства. Поэтому Пхак Ю и прибег к единственной доступной ему возможности, а именно, приписал посмевшего разгневать его ублюдка к себе в отряд. Таким нехитрым способом Крысиный Зодиак планировал не только завладеть столь заинтересовавшим его мечом, но и как следует проучить юного наглеца.

Пхак Ю нетерпеливо потёр ладони. Жаль, конечно, что из-за внезапного прибытия новых наставников ему пришлось отложить все свои планы и просто передать Су Ченя подчинённым. Однако у этого обстоятельства имелись и плюсы. По крайней мере, ему не придётся лично пачкать руки, а это значит, что к моменту его возвращения в Павильон Крысы, новенький будет кроток и послушен, как сычуаньский осёл. А ещё будет готов расстаться не то что с каким-то там мечом, но и с собственной жизнью, если того пожелает он, грозный Крысиный Зодиак. И произойдёт это радостное событие весьма скоро.

Взгляд Пхак Ю сам собой прикипел к крыше приближающегося павильона. Идти оставалось совсем недолго.

Вскоре вслед за крышей показался и сам павильон с его вечно распахнутыми дверьми. В этот момент сердце Пхак Ю забилось чуть чаще. Он уже вовсю представлял, как униженный и побитый Су Чень, или как его там, будет ползать у него в ногах и молить великого Крысиного Зодиака о снисхождении. Пхак Ю даже не отказал себе в удовольствии представить во всех подробностях его избитое, истекающее кровью лицо.

От этой картины и так прекрасное настроение одного из двенадцати Зодиаков стало ещё лучезарнее. А уж когда Пхак Ю приблизился к распахнутым дверям и уловил кое-чьи болезненные стоны, то его и вовсе переполнило благодушие.

Внутрь Крысиного павильона Пхак Ю входил с гордостью и высоко поднятой головой, как и подобает полноправному хозяину этого места.

Он делал так сотни, если не тысячи раз, и неизменно, стоило ему только переступить порог, как обитатели этого места приветствовали его криком «Мадо!» и дружным поклоном. Однако в этот раз всё сложилось несколько иначе…

Едва переступив порог, Пхак Ю позорно запнулся, не в силах поверить собственным глазам. Его гордые, отобранные c таким тщанием головорезы