На Берлин! - Петр Алмазный

Когда пожар потушили, Алексей Степанович сел на бревно, отдышаться. Руки, застывшие на сентябрьском ветру, ломило, болела спина, натруженная при подъеме балки, в глазах темнело.

— Алексей Степаныч, — обратился к нему мастер, — шли бы вы домой. Отдыхали.

— Нельзя, — ответил старик. — Работать надо.

Москва, Кремль, кабинет Сталина. 20 сентября 1941 года.

Я вошел в приемную без трех минут двенадцать. Поскребышев отворил верь кабинета, пропуская меня. Все уже собрались. Сталин курил трубку, сидя во главе стола, по обе стороны которого расположились Ворошилов, Молотов, Берия, Тимошенко, Шапошников и Кузнецов.

— Товарищ Сталин, — сказал я, — командующий Западным фронтом генерал армии Жуков по вашему приказанию прибыл.

— Садитесь, товарищ Жуков, — ответил он, указывая на свободный стул. — Докладывайте.

— Если можно, я это сделаю стоя. — Вождь кивнул, а я продолжил. — Западный фронт, завершил разгром группировки противника в Советской Белоруссии. Остатки немецких войск отброшены за государственную границу. Освобождены Минск, Брест, Гродно, все областные центры республики.

— Потери противника? — спросил Тимошенко.

— Уточняются. По предварительным данным — до ста тысяч человек убитыми и ранеными. Уничтожено до тысячи танков, двух тысяч орудий, пяти тысяч автомашин. Взято в плен тридцать тысяч солдат и офицеров.

— Где они сейчас? — спросил Молотов.

— В лагерях. Под Минском, Оршей и Могилевом.

— Дорого они вам обходятся? — осведомился Шапошников.

— В основном — кормежка, товарищ Маршал Советского Союза, — ответил я. — По красноармейской норме потчуем.

Сталин усмехнулся, выпустил дым, запутавшийся в усах.

— После парада банкет их генералам не стали устраивать? — спросил он.

— Обойдутся, товарищ Верховный главнокомандующий, — ответил я и добавил. — Эти дармоеды.

— Товарищ Берия, — произнес вождь. — Организуйте доставку немецких генералов, оказавшихся в нашему плену, в Москву. Присоедините их к Хубицки. Пусть внесут свой вклад к подготовку будущего процесса. А остальных нужно приобщить к труду по восстановлению ими разрушенного.

— Будет сделано, Иосиф Виссарионович, — откликнулся наркомвнудел.

— Какие у вас планы, товарищ Жуков? — снова обратился ко мне вождь.

— Планы прежние, товарищ Сталин, — сказал я, — Бить врага. Освободить Варшаву, а оттуда пойти на Берлин.

— Варшава — это хорошо, — проворчал Шапошников, — но есть еще и Прибалтика.

— Освобождение Прибалтики, как часть общей задачи по разгрому врага, мы обсудим отдельно, Борис Михайлович, — сказал Верховный главнокомандующий. — Когда Попов доложит о состоянии дел на Северо-Западном фронте. У нас сегодня несколько иная повестка.

— А что ему там докладывать, — проговорил Ворошилов. — Ему сейчас нужно разгромить немецкую авиацию, бомбящую Ленинград.

— Я готов помочь Северо-Западному фронту, — сказал я. — Немецкие аэродромы несомненно надо уничтожить. Иначе Ленинград не спасти.

— Этот вопрос мы обсудим с Маландиным, — отрезал Сталин.

Я осекся, пытаясь понять, что он хочет этим сказать? Что меня снимают с командования Западным фронтом? Почему? Новое назначение или отставка? Не хотелось, чтобы последнее. Сейчас самый решающий момент Великой Отечественной.

— Готов служить, где прикажет партия и правительство, товарищ Сталин, — сказал я.

— Товарищ Жуков вообразил, что мы собираемся отправить его в отставку, — проницательно заметил вождь. — Не дождетесь. Вы нам нужны… — Он встал из-за стола, прошелся вдоль стены, на которой висела карта. — Ставка приняла решение, что после того, как только прекратим налеты на Ленинград и освободим Прибалтику, следует немедленно начать освобождение Польши и Восточной Пруссии. Ставка предлагает следующий план. Войска Западного фронта наступают на Варшаву. Северо-Западного — на Кенигсберг. Юго-Западного — на Краков и Будапешт. Операция должна быть осуществлена до конца текущего года. Ответственным за проведение операции назначается новый заместитель начальника Генерального штаба…

Он умолк и все повернулись ко мне.

Глава 6

Скрипнула дверь и вошел человек, которого я не ожидал здесь встретить. Это был генерал-майор Александр Михайлович Василевский. Увидев его, вождь благожелательно усмехнулся в прокуренные усы и закончил свою фразу:

— Назначается генерал-майор Александр Михайлович Василевский. Для координации действий трех фронтов вводится должность заместителя начальника Генерального штаба по руководству стратегическими операциями на западном направлении. На эту должность назначается товарищ Жуков с сохранением за ним должности командующего Западным фронтом.

Я молча встал, виду не подав, что удивлен. Верховный главнокомандующий горазд был эффектные жесты. Новое назначение мое было неожиданным, но логичным. Сталин не любил складывать все яйца в одну корзину, но и распылять должности — тоже.

— Товарищ Василевский, — продолжал вождь, — вы обеспечиваете связь и снабжение задействованных в операции армий и соединений. Товарищ Жуков отвечает за планирование и проведение наступательных операций. Вопросы?

— Вопросов нет, товарищ Сталин, — ответил Василевский.

— Товарищ Жуков?

— Вопросы есть, товарищ Верховный главнокомандующий, но полагаю мы их обсудим с товарищем Василевским.

— Тогда отправляйтесь в Наркомат обороны, товарищи заместители.

— Георгий Константинович, поздравляю, — сказал Василевский, когда мы покинули Сенатский дворец Кремля и сели в автомобиль. — Теперь вы у нас главный стратег.

— Спасибо, Александр Михайлович, — ответил я. — Только стратег без хорошо оснащенной армии — не воин.

— Согласен.

После этого обмена репликами, мы молчали пока не доехали до здания Народного комиссариата обороны, во двор которого въехали через Антипьевский переулок. Видать, назначение Василевский получил несколькими днями раньше, потому что сразу провел меня в свой кабинет.

— Начнем с общей картины, — сказал я. — Согласно решению Ставки, войска Западного фронта должны наступать на Варшаву, Северо-Западного — на Кенигсберг, а Юго-Западного соответственно — на Краков и Будапешт. Срок проведения операции до конца года.

— Это мне известно, — кивнул Василевский. — Вопрос, как будем осуществлять управление? Я в Москве, вы в Минске.

— Нужно создать единый центр управления операцией, который во-первых, будет находится ближе к действующим армиям, чем Ставка Верховного главнокомандования, во-вторых, он должен быть не стационарным, а иметь возможность передвигаться вместе с войсками, в-третьих, поддерживать постоянную связь с Генштабом.

— Вам не кажется, Георгий Константинович, что в ваших словах есть некоторое противоречие? С одной стороны этот ваш центр управления должен быть подвижным, а с другой — поддерживать постоянную связь с Москвой.

— Нет, не кажется, Александр Михайлович. Центр управления войсками или ЦУВ — назовем его так — должен иметь мощную мобильную радиостанцию для поддержки шифрованной связи с Генштабом. Да и сам должен располагаться на борту самолета.

— Воздушный штаб? — удивился генерал-майор. — Что ж, это интересная мысль, но ее придется согласовать со Ставкой и заказать нашим авиастроителям соответствующую поставленной задаче машину.

— И даже не одну, Александр Михайлович. Нужен резервный самолет и отдельную машину для охраны, медиков и технических сотрудников штаба.

— У вас, как всегда, масштаб, Георгий Константинович. Хорошо, составьте требование, а я его согласую.

— И как можно скорее, Александр Михайлович, времени у нас в обрез.

— Вы,