Чародей выходит на охоту - Сергей Борисович Рюмин

гостя. Поднялся со своего стула и я. Гость пожал всем руки, снял и повесил пальто на вешалку возле двери. Сел рядом, улыбнулся резиновой улыбкой, поинтересовался:

— Кого-нибудь еще ждём?

Красавин отрицательно качнул головой.

— А это кто? — гость кивком указал на меня.

— Наш консультант-психолог, — тут же ответил Шишкин.

— Молодой, — заметил гость. — В каком звании?

— Пока ни в каком, — снова подал голос Шишкин.

— Он ваш штатный сотрудник? — продолжал допытываться гость.

— Еще нет.

— Вы с ума сошли! — гость прищурился. — Делу присвоена высшая категория секретности! Мероприятия под контролем у Первого секретаря обкома партии, который нам отвел всего два дня. А вы тащите сюда посторонних лиц. Убрать немедленно!

Последнюю фразу он буквально рявкнул.

А я с утра пораньше встал, проехал по чёрт знает какой трассе больше сотни километров, чтобы выслушивать это… Я встал из-за стола, подошел к одёжному шкафу, открыл, достал куртку. Вслед за мной поднялся Вень Венич:

— Подожди, я провожу.

Стоило нам выйти в коридор и закрыть за собой дверь, как Шишкин вполголоса выругался, буркнул:

— Послал бог напарничка!

И чуть ли не жалобно попросил:

— Посиди, подожди, будь другом!

Он затащи меня в какой-то кабинет в конце коридора, где сидел один из сотрудников, затолкнул в него, бросив:

— Стёпа, развлеки гостя на полчасика!

И убежал.

Я пожал плечами, сел на ближайший стул, улыбнулся.

— Садись ближе! — предложил Стёпа, милиционер в форме в погонах капитана. — Чаю будешь?

— Наливай! — согласился я.

Полчаса не полчаса, но я выпил две кружки, прежде чем вернулся Вень Венич.

— Пошли! — позвал он меня опять.

— Это кто такой правильный был? — спросил я.

— «Старший брат», — нехотя буркнул Шишкин. — Заместитель начальника Управления КГБ полковник Шарков. Ограбили предприятие оборонного комплекса, на котором работает шесть тысяч человек. Секретное производство и всё такое. Вот они и помогают, так сказать, консультируют.

Он едва не сплюнул с досады. Странно. А я ведь за всё время ни разу полковника с фамилией Шарков в местном Управлении КГБ не встречал. Такого деятеля искусств я бы точно не забыл. Надо будет при случае спросить у Дениса. Хотя бы сегодня — позвоню и спрошу. Но про это я Шишкину говорить не стал.

Мы вошли опять в кабинет с табличкой «Красавин О. И.». Хозяин кабинета поднялся мне навстречу:

— Извини, Антон Николаевич, такая вот ситуёвина сложилась.

Он крякнул с досады.

— Садись, в общем. Слушай.

Оба, и Шишкин, и Красавин сели напротив меня.

— После ограбления бандиты скрылись на красной «копейке». Но бдительные граждане задержали подозрительного типа, который во время разбоя ошивался рядом и вроде как занимался тем, что наблюдал. Сам понимаешь, на «Базальте» дураков не держат. Там все под «старшими братьями» ходят, каждый месяц инструктажи насчет бдительности. Вот граждане и поймали этого… А он в отказ — знать ничего не знаю, моя хата с краю, вообще здесь мимо проходил.

— Ни одной зацепки, ничего, кроме подозрений, — подхватил язвительно Шишкин. — Простой советский человек. Просто стоял и глазел. Случайно.

— Всё бы ничего, — кивнул Красавин. — Только у него две судимости, причём, вторая как раз за разбойное нападение. И сам он не местный, приезжий с Курска.

— Ты бы с ним поговорил бы, а, Антон? — попросил Шишкин. — Как ты умеешь. Вдруг он один из этих «фантомасов»? Хотя может быть и действительно не при чём.

— Ни одной зацепки, — пожаловался Красавин. — Ни отпечатков, ни свидетелей путёвых, чтоб хотя бы фоторобот нарисовать…

— Может, с местными уголовниками поговорить, — ляпнул я. — С Гришей Фартом?

— Клянутся, божатся, что не они, — отмахнулся Красавин. — Дескать, гастролёры это…

И встрепенулся:

— А ты Гришу знаешь?

Я неопределенно пожал плечами.

— Помоги, Антон! — снова попросил Шишкин. — Проясни хоть этого…

— Пошли, — согласился я и улыбнулся. — Чего ждём?

Идти пришлось недалеко. В подвал. Хорошо, не в пыточную.

— У нас здесь времянки, — пояснил Шишкин. — Камеры временного содержания. Задержанных сюда привозят с утра. Они допросов здесь ждут.

Мы втроём: я, Шишкин, Красавин — все скопом прошли мимо дежурного сержанта, сидевшего за столом у лестницы, подошли к одной из железных дверей. Шишкин открыл окошко в двери, глянул внутрь и отомкнул замок.

В комнате или, точнее, камере на железной кровати без матраса сидел неопределенного возраста человечек в старенькой куртёнке, кепке, школьных брюках. При виде нас он вскочил, радостно оскалился, сорвал с головы кепчонку, шутовски поклонился:

— Моё вам с кисточкой, граждане начальники! А что это вы всей толпой ко мне в гости? Извините, угостить нечем. Холодильник сломался, в ремонт вместе с хавкой увезли.

— Пообщаться захотелось с тобой, гражданин Немчинов, — усмехнулся одними губами Красавин. — Или, правильней будет сказать, Немой?

— Был Немой, да весь кончился, — улыбка сошла с лица задержанного. — Теперь только Немчинов Павел Петрович, гражданин Союза Советских Социалистических Республик. Чист я перед законом, начальник. Всё, что назначили, от звонка до звонка оттоптал.

Он то ли нахмурился, то ли сморщился, презрительно поднял верхнюю губу:

— Хрен ты мне что повесишь, начальник! В завязке я. В жесткой завязке. Приехал вот, на работу хотел устроиться на завод. Новую жизнь начать. А вы… Эх!

Его голос приобрел плаксивые нотки. Он махнул рукой, вытер рукавом нос, отвернулся.

— Вот с соплями перебор, — насмешливо заметил Красавин.

— Врёт он, — сказал я и попросил. — А можно ручку и бумагу. Гражданин Немчинов сам сейчас всё нам напишет…

— Вот тебе!

Гражданин Немчинов сложил фигу и ткнул в мою сторону. Аура у него горела багрово-желтыми всполохами: ненавистью и ложью.

— Дежурный! — крикнул Шишкин в коридор. — Ручку и бумагу! Быстро!

Сержант через минуту притащил простенькую шариковую ручку и с десяток листов стандартной серой бумаги. Вень Венич передал это всё мне.

В камере был стол и два табурета, привинченных к полу. Я положил бумагу и ручку на стол, сел на табурет, повернулся к Шишкину.

— Вениамин Вениаминович, можно нас оставить на десять минут? — попросил я. — Я бы хотел побеседовать с Павлом Петровичем с глазу на глаз.

Шишкин широко улыбнулся, кивнул. Красавин попытался что-то сказать, но Вень Венич его ухватил за рукав