Чародей выходит на охоту - Сергей Борисович Рюмин

— Дверь не закрывайте на замок, пожалуйста, — попросил я им в спину. — Постойте в коридоре.

Задержанный ухмыльнулся, повернулся ко мне:

— А ты не боишься, пацан, что я тебя сейчас на кукан намотаю?

— Присядьте, пожалуйста, Павел Петрович, — попросил я, указывая на табурет с другой стороны стола.

— Да пошел ты! — задержанный плюнул мне под ноги.

— Сидеть! — скомандовал я, подкрепляя свои слова конструктом подчинения. Немчинов послушно рухнул на табурет.

— Взял ручку, быстро!

Задержанный ухватил ручку.

— Пиши всё, что знаешь об ограблении сберкасс и завода, — приказал я. — Подробно. Кто грабил, кто убивал? Фамилии, имена, адреса. Про себя не забудь написать. Всё, что знаешь.

Я задумался, добавил:

— Кто помогал? Где оружие взяли? Пиши красивым разборчивым почерком. И побыстрей, люди ждут.

Я не удержался, хихикнул. Немчинов послушно ухватил бумаги, подвинул к себе, стал писать. Даже язык высунул от усердия. Я поднялся, отошел к двери, не спуская с него глаз. Конструкт конструктом, но кто знает? Случаи бывают разные…

Я коснулся двери. Она оказалась не заперта, как я и просил. Шишкин и Красавин стояли рядом. Шишкин смолил сигарету. А он же вроде не курил. Нервы? Я знаком попросил подойти, при этом приложив палец к губам, требуя тишины. Оба на цыпочках подошли. Я показал им в приоткрытую дверь Немчинова, который сидел и старательно излагал на бумагу ответы на мои вопросы.

— Мля… — вырвалось у Красавина. — Люкс!

— Красавец! — подтвердил Шишкин.

Мы вошли в камеру. Немчинов поднял глаза, посмотрел на нас.

— Пиши, пиши! — сказал я, выпуская в него на всякий случай еще один конструкт подчинения. — Подробней пиши! Не забудь про свои похождения, — я поправился, — преступления после выхода на волю написать!

Как только он закончил, Красавин поспешно выдернул у него из-под рук листы, собрал их в пачечку, довольно разулыбался.

— Молодец, гражданин Немой! — заявил он. — Другое дело!

Его фраза совпала с моей отменой конструкта подчинения. Немчинов изменился в лице. Он растерянно посмотрел на Красавина, перевел взгляд на меня.

— Не по закону, начальник! — жалобно сказал он. — Не по правилам!

— Всё нормально, гражданин Немчинов! — жестко отозвался Шишкин. — Можно подумать, ты грабишь по советским законам.

— М-да, — ухмыльнулся Красавин. — Теперь мы с тобой поговорим по-другому.

Он многозначительно потряс исписанными листами. Немчинов вжал голову в плечи, ссутулился, стал ниже ростом и вдруг неожиданно подпрыгнул ко мне и изо всей силы воткнул мне ручку, которой он писал, в глаз. Шишкин охнул. Красавин присел от неожиданности.

— Нет, ну так нельзя! — заявил я, поднимая с полу сломанную ручку. — Так на тебя никаких письменных принадлежностей не напасешься.

Немчинов молчал, с ошарашенным видом наблюдая за мной: ручка воткнулась мне прямо в глазное яблоко и — сломалась.

— Ты… Ты — чёрт! — пробормотал он.

— А ты теперь стукач! — я хлопнул его по плечу. — Что со стукачами на зоне делают?

— Какая зона? — выдохнул Красавин. — Ему по этому делу стопроцентная вышка светит!

Глава 8

Глава 8

Переславль

Оперативные дела

Сразу после визита в УВД я направился домой, на квартиру. Не буду рассказывать, как меня благодарили товарищи Красавин и Шишкин, обещая мне за содействие всяческие блага от медали до почетной грамоты и уговаривая идти к ним на службу. Нет, ребята, пулемёт я вам не дам! И уж тем более, подставлять шею под хомут правосудия у меня не было никакого желания!

— Денис, а кто такой полковник Шарков? — спросил я по телефону после обмена приветствиями.

— Наш новый заместитель начальника Управления, — ответил Денис. — Зам Киструсса. Недавно из Москвы прислали. А ты его откуда знаешь?

— Не по телефону, Дэн, — отмахнулся я. — Хочешь, подъезжай ко мне, если есть желание.

Устинов, чувствую, замялся. Может, ему и хотелось подскочить, встретиться, но, видимо, были более важные дела. И я угадал.

— Хотелось бы, — наконец ответил он. — Да времени совсем нет. Ты надолго здесь?

— Через пару часов уеду. Разве что по магазинам пробегусь.

— Ты это, — Денис замялся, — с этим самым Шарковым держи ухо востро. Нельзя ему верить. Нехороший он человек. Подлый.

— Да понял я уже…

Он повесил трубку.

* * *

Устинов только утром был на докладе у начальника Управления. Город всколыхнула череда вооруженных ограблений: сначала двух сберкасс, а потом и кассира «Базальта», да еще с последующим убийством. Кассира убили из обреза охотничьего ружья, а вот водителя из автомата. Да не абы какого, а немецкого МП-40, времен Великой Отечественной войны, так называемого «шмайссера». И все улики указывали на одну и ту же группу.

Разумеется, все шишки полетели в сторону нашей доблестной милиции. Учитывая, что «Базальт» предприятие с госсекретами, первый секретарь обкома партии вызвал к себе Киструсса и потребовал в категоричной форме оказать помощь, дескать, совершено ограбление предприятия военно-промышленного комплекса, насквозь секретного, да еще с убийством и применением автоматического оружия.

Действия первого секретаря обкома партии были вполне объяснимы: буквально за месяц своего поста лишился его близкий коллега, можно сказать, заместитель — второй секретарь обкома Герой соцтруда Владислав Федорович Приезжин, которого вдруг ни с того, ни с сего вызвали в Москву, в ЦК. Обратно он не вернулся. Из ЦК позвонили только через неделю, проинформировав, что Приезжина прямо на вокзале в Москве арестовали сотрудники КГБ. Причем, по согласованию и одобрению чуть ли не Самого…

Следом за этим своих постов в обкоме тут же лишились начальники отделов торговли, легкой промышленности и образования. Приехавшей из столицы совместной оперативно-следственной бригадой, в которую помимо сотрудников КГБ вошли работники Генеральной Прокуратуры, были арестованы директор меховой фабрики «Соболек», директор швейного училища и начальник УБХСС УВД. Руководство региона, начиная с обкома КПСС и заканчивая местными РОВД, лихорадило с месяц. Потом вроде успокоилось и тут ЧП: ограбление сберкасс, оборонного завода да с применением автоматического огнестрельного оружия.

Киструсс был на сто процентов уверен, что Первый уже послал в Москву «телегу», в которой доложил о беспомощности местной милиции и КГБ (а КГБ в особенности!) противостоять преступности.

В результате разговора с ним в помощь правоохранительным органам Киструсс направил своего зама, недавно приехавшего из Москвы, из Центрального аппарата,