Хроники Тириса. Книга 4 - Василий Михайлович Маханенко

дрожи в коленках опасная. Холодный взгляд металлических глаз совершенно не вязался с улыбкой. Раньше я старался не задерживать на ней взгляд. Проходил мимо, представлялся и шёл к двери, стараясь лишний раз не смотреть в её сторону. Но сегодня всё пошло не по стандартному сценарию. Видимо, бессонная ночь повлияла на меня сильнее, чем я того бы хотел, так что вместо того, чтобы идти к ректору, я подошёл к столу помощницы и остановился, без зазрения совести уставившись на неё.

«Эхо, просканируй её», — попросил я, игнорируя холодный взгляд металлических глаз. У помощницы есть матрица предтеч — это факт. Но ограничивается ли всё ей одной?

«Делаю», — ответил Эхо и замолчал. Причём надолго. Учитывая скорость, с которой Эхо умел обрабатывать информацию, можно было сказать, что он просто подвис, как какой-нибудь древний компьютер.

«И?», — я решил проявить настойчивость.

«Это человек», — наконец, ответил Эхо. — «Биологический организм. Все системы функционируют в штатном режиме. Сердце, лёгкие, мозг — всё работает. Вероятность наличия матрицы — сто процентов. Дополнительных имплантов нет. Сторонних модификаций нет. Но… У неё нет изъянов».

Последнюю фразу Эхо произнёс таким тоном, словно сообщал мне о нарушении законов физики. Вот только смысла я не понял. Нет изъянов — и что? Здоровый человек, следит за собой.

«Это не так», — пояснил Эхо. — «У любого человека есть отклонения от нормы. Микроскопические, но они есть. Всегда. Это закон биологии. Чуть искривлённая кость, асимметрия лица, неравномерная плотность мышечной ткани. Рубцы от давних травм, даже если человек их не помнит. Минимальная разница в длине конечностей. Да много различных вариантов отклонений. И это нормально. Это и делает человека человеком. Набор мелких несовершенств, которые складываются в уникальную структуру».

«И у неё ничего этого нет?», — понял я, совершенно иначе начав смотреть на помощницу.

«Ничего», — подтвердил Эхо. — «Ни единого отклонения. Каждая кость идеальна, словно изготовлена по чертежу. Каждая мышца имеет эталонную плотность, равномерно распределённую по всему телу. Абсолютная симметрия лица. Идеальные зубы, кожа без единого шрама или родинки. Такого не бывает в природе. Если бы я не видел, что это реальный человек, предположил бы, что перед нами какой-то высокоразвитый андроид, изготовленный по технологиям предтеч. Но нет — это человек. Хоть и выглядящий так, словно является не результатом естественного развития, а появившийся путём проектирования.»

«Хочешь сказать, что её кто-то создал?» — ошарашенно спросил я.

«Я не могу подтвердить или опровергнуть это предположение», — ответил Эхо. — «Могу сказать только одно — более идеального человека за всё время нахождения в тебе я не встречал. Наверно, нужно теперь сканировать всех, с кем ты пересекаешься. Мне нужна статистика».

Слова Эхо едва не выбили меня из колеи. Идеальный человек? Без единого изъяна? Не улучшенный имплантами, как Векс, просто идеальный. Как машина, только человек. Словно кто-то взял чертёж человеческого тела и воплотил его без единой ошибки. Последняя мысль была неприятной. Настолько, что захотелось отвернуться и пройти мимо, как делал всегда. Но я продолжил смотреть, пытаясь найти хоть какой-то изъян. Вдруг Эхо ошибся?

Девушка подняла голову и на меня уставились её холодные металлические глаза, показывающие наличие личностной матрицы. Обычно одного подобного взгляда хватало, чтобы курсанты отводили глаза и начинали бормотать извинения. Я знал это по собственному опыту. В прошлые визиты я сам старался побыстрее мимо неё проскочить. Но не сегодня.

— Курсант Золотой, ректор вас ожидает, можете проходить, — произнесла помощница приятным голосом. Вот только я даже не подумал двигаться с места, продолжая в упор смотреть на девушку.

— Курсант Золотой, — повторила она, и в голосе появилось вполне различимое раздражение. — Вы слышали? Ректор ожидает.

— Слышал, — кивнул я, даже не думая двигаться с места или отводить взгляд.

— Вы что-то хотите? — спросила она и её взгляд поменялся. Там появилось полнейшее непонимание происходящего. Помощница ректора привыкла к определённому набору реакций от курсантов. Никто не задерживался в приёмной дольше необходимого.

— Просто смотрю, — честно ответил я. — Не каждый день видишь идеал.

На этом у девушки что-то сломалось. Она стала походить на механизм, получивший команду, которой не было в заданных алгоритмах. Открыла рот. Закрыла. Металлические глаза посмотрели на двери кабинета, словно ждали помощи от хозяина. Вот только помощь не спешила, а я, продолжающий пристально смотреть, никуда не девался.

Тогда помощница ректора сделала то, что от неё прямо сейчас можно было меньше всего ожидать. Она опустила взгляд к планшету и начала на нём что-то набирать. Девушка вернулась в единственное состояние, в котором чувствовала себя уверенно. В понятный мир, где каждое действие имеет чёткий алгоритм и не нужно реагировать на безземельных баронов, которые зачем-то на тебя пялятся.

«У неё сломалась поведенческая модель», — констатировал Эхо. — «Она не знала, как реагировать. Это нетипично для человека такого уровня подготовки, доступа и положения. Либо её готовили к ограниченному набору ситуаций, либо её вообще не готовили к ситуациям, выходящим за пределы обслуживания хозяина. Последнее кажется мне невозможным, но вполне реалистичным. Словно помощница ректора была создана для конкретной функции и всё, что выходит за рамки этой функции, игнорируется как белый шум. Такой идеальный инструмент, который знает только свою область работы».

Слова Эхо в очередной раз заставили меня задуматься. Инструмент, созданный для выполнения определённой функции. Идеальное тело без единого изъяна, действующее в рамках заложенной программы. Что, если это то самое «светлое» будущее, к которому император ведёт нашу империю? Что-то мне уже слова Ариса не кажутся такими наивными и глупыми. Нельзя, чтобы людьми управлял механизм. Потому что механизм не понимает, что на самом деле представляет собой человек. Впрочем, это дела будущего меня. Сейчас нужно разобраться с ректором и его поручением.

Кабинет ректора не изменился. Голые стены, стол, пара стульев, окно и сам ректор, стоящий у окна. Не поворачиваясь в мою сторону, Лоран Соларион произнёс:

— Ситуация с Киронами требует нашего вмешательства. Великий дом контролирует в империи всё, что связано с Гелием-10. Начиная от добычи, переработки, заканчивая непосредственно продажей топлива крупным игрокам на рынке. Это абсолютная монополия, на которую не может повлиять ни одна политическая сила. Даже Соларионы.

— В том числе и республиканцы, — добавил я.

— Республиканцы зависят от Киронов даже больше, чем мы, — подтвердил Лоран Соларион. — Если Кироны перекроют каналы поставок, республика встанет через год. Так что рассчитывать на помощь ваших друзей с Вотанги не стоит. Они первыми прибегут извиняться перед Киронами, если те надавят. Если Кассиан Кирон прикажет не заправлять «Груваку», ни одна система не рискнёт нарушить запрет. Потому что влияние Киронов не ограничивается одним сектором. Это