Не буди Лихо - Александра Стрельникова

себе горло, бреясь вслепую. Завтракал он обычно на службе, так что уже через пятнадцать минут неторопливо шел по тихой улице в сторону станции рейсовых дирижаблей. Фонари уже были погашены. В скверах, у подъездов, на тротуарах возились сонные дворники, счищая широкими деревянными лопатами выпавший за ночь снег. Некоторые, особо проворные, успели справиться с этим и теперь посыпали скользкие места мелким желтым песком, от чего утоптанный белый тротуар становился полосатым. Замах — полоска, замах — полоска.

Чемесов поежился и плотнее запахнул на шее шарф. Его самого ждала ненавистная бумажная работа, которую он за последнее время, теша свою лень, изрядно запустил, а потому торопиться на службу совершенно не хотелось. Скорее, наоборот… Впрочем, там, по крайней мере, будет тепло. В дирижабле было многолюдно — народ с удаленных островов спешил на работу в дома знати или в центральные столичные учреждения. Так же, как сам Чемесов в здание суда, где и располагался его кабинет. Здесь пока что было тихо и пусто. Чистый пол не затоптан. Пройдет еще каких-нибудь пара часов, и коридоры наполнятся народом, из кабинета в кабинет станут сновать чиновники, сыщики, эксперты, свидетели и подследственные. Некоторых привезут в кандалах с тюремного острова, другие явятся сами из теплой домашней постели…

Иван увидел под дверью своего кабинета свет и удивленно задрал свою мефистофельскую бровь. Оказалось, что за его столом спит молоденький практикант. Тот, который встретился Чемесову в ночь убийства графа Орлова. Как парень назвал себя тогда? Докарев? Доркин? Доркашов! Петр Доркашов. Чемесов растерянно постоял возле спящего, а потом тихонько потряс его за плечо. Парень вскочил, дико озираясь:

— Ох! Иван Димитриевич! Простите меня, что я здесь… Сам не заметил, как заснул. Завозился и…

— С чем хоть возился-то? — добродушно посмеиваясь, поинтересовался Иван. — Да вот… Мне поручили… Как-никак первое крупное дело. Самостоятельное. Убили одного студента. Расследую…

— Что за студент? — скорее из вежливости, чем действительно интересуясь, спросил Иван.

— Да в том-то и сложность. Только-только парень из-за границы в Империю вернулся. Не был здесь почти пять лет — там учился. И на следующий же день… Причем не на улице, не в кабаке, а у себя же дома. Дверь не взломана, все тихо-мирно… Родители спали в соседней комнате… И на нежить какую не подумаешь. Если бы еще на поверхности дело было — хоть как-то. Так ведь нет: просто один из небогатых окраинных островов...

— Не самоубийство? Сейчас просто какая-то мода пошла на эту глупость.

— Исключено. Эксперты то же самое говорят.

— Ну что ж, молодой человек, дерзайте! Если что — милости прошу, посидим подумаем вместе. А теперь идите-ка домой спать. Уж поверьте старому вояке, тупая от недосыпа голова — не лучший помощник в розыскном деле.

Доркашов, смущаясь, выскочил прочь, а Чемесов еще долго, сам не замечая того, хранил на лице теплую задумчивую улыбку. Быть может, это были воспоминания о собственной юности?

Вздохнув, он принялся за писанину. Отчеты, картотека, самые разнообразные справки и запросы… К сожалению, от этой бумажной круговерти деваться было некуда. Иван честно писал час или два, но вскоре перо его стало нырять в чернила все реже и реже, а потом он вдруг обнаружил, что сидит, уставившись прямо перед собой, а на очередной бумаге написано лишь заглавие.

Мысли его, словно намагниченные, притягивались все к одному и тому же. Кто? Кому это было нужно? Где связь? И что дальше? Где-то в самой глубине сознания маячил еще один вопрос. Чемесов всеми силами отмахивался от него, но он упорно зудел в мозгу надоедливой осенней мухой. «Кто будет следующим, Иван Димитриевич?» — вот что нашептывал ему тихий вкрадчивый голос.

Однако некто, игравший в свою темную жестокую игру, теперь затаился, выжидая. Дни шли, а ничего не происходило. Как-то незаметно подкатил Коловорот и прочие Новогодние праздники. Столица прихорашивалась: укуталась белой снежной шубой, накинула цветастый плат. Мороз украсил щеки жителей островов и поверхности румянцем, а зимнее солнце, готовое повернуть на весну, зажглось улыбками в глазах и на устах.

* * *

Александра страшно нервничала перед походом к Родионовым. Она с удивлением поняла, что впервые в жизни идет в гости одна. До замужества родители не отпускали Сашу от себя, после она ходила с Василием, правда, это бывало так нечасто… Однако, когда Игорь Викентьевич предложил проводить ее, она отказалась.

Утро она потратила на то, чтобы найти что-нибудь в подарок двоим детишкам Родионова, но, осознав, что не знает не только их возраст, но и пол, просто накупила целую груду сластей, которую ей упаковали в два красивых пакета.

Все остальное время заняла подготовка иного рода. Собираясь, Александра раз пять переодевалась — один наряд казался ей слишком помпезным, дорогим для семьи врача, другой выглядел совсем уж не празднично. В конце концов, она остановилась на довольно строгом жемчужно-сером платье из матово блестевшего тяжелого шелка, которое оживляли маленький кружевной воротничок и манжеты. Жемчужные серьги и брошь завершили туалет.

Юрий Родионов проживал на центральном острове, недалеко от больницы в которой трудился, а потому добраться до него можно было довольно быстро. Тем более что Игорь Викентьевич настоял, чтобы Александра до нужного дома добралась на нанятом заранее для этих целей паромобиле. Без четверти шесть он уже стоял перед парадным крыльцом, пыхая сероватым дымом.

Дом, где обитало семейство Родионовых, оказался многоквартирным. На звонок дверь открыла пожилая служанка, которая после сразу ушла куда-то. Из гостиной доносился гул множества голосов и смех. Гостей явно собралось уже немало. Александра собралась с духом и ступила через порог. Головы всех без исключения мужчин повернулись в ее сторону. Изящная незнакомка, тихо возникшая в дверях, была лицом не совсем обычным в тесном дружеском кружке, который вот уже много лет собирался в гостеприимном доме Родионовых.

Александра открыла рот, чтобы что-то произнести, представиться, потому что здесь, по всей видимости, предпочитали атмосферу доверительной непринужденности привычным молодой графине ритуалам, но тут к ней подскочил хозяин дома.

— Молчите! — воскликнул он, весело сверкая глазами. — Ни звука! Вот сейчас-то и начнется настоящий эксперимент!

— По крайней мере, меня не будут препарировать? — шепотом поинтересовалась Александра, но Родионов лишь шутливо цыкнул на нее.

— Идите сюда и помните — ни слова!

Общество, смеясь и переговариваясь, расступилось. Александра неуверенно шагнула вперед и вдруг замерла. Посреди комнаты, до сих пор скрытый спинами гостей, на стуле сидел Иван Димитриевич. Лицо его наполовину скрывал цветастый платок, по всей видимости, принадлежавший хозяйке дома, но