Не буди Лихо - Александра Стрельникова

стала бы это скрывать! Ее молчание в таком случае может означать лишь одно — убийца Миша Румянцев. Но тогда почему побили именно его? И кто? Кто-то всезнающий с весьма своеобразным чувством справедливости чужими руками (и ногами) отшлепал нашкодившего мальчика: „Ай-ай-ай! Нехорошо убивать взрослых дяденек! Даже если этот с-сукин сын бьет твою любимую сестру...“ Так? Бред! Значит, что же? Интуиция подводит меня, и оба эти события никак не взаимосвязаны?»

Единственная надежда была на то, что тех двоих, избивших Михаила, удастся изловить и «расколоть» на допросе. Да… Рассчитывать приходилось только на это. Чемесов устало помассировал виски и раздраженно сбросил повязку, закрывавшую слепой глаз — дома было не от кого прятаться, — а после поднялся и пошел на кухню. На плите его ждала кастрюлька с борщом. Стараниями домового она была еще теплой. А вот за саму еду надо было благодарить соседку — вдову средних лет, ежедневно приходившую убираться. Иван платил ей за это. А вот подкармливала она его «за так». Чемесов подозревал, что Анна Борисовна имеет на холостого соседа вполне определенные виды, боялся этого, но отказаться от вкусных и весьма своевременных подношений эгоистично не находил мужества. Он пошел на компромисс и с некоторых пор стал отдариваться, покупая заботливой соседке что-нибудь к каждому празднику. И лишь значительно позже понял, что этим только усугубил ситуацию. Анна Борисовна совершенно справедливо воспринимала эти дары, как ответные знаки внимания, а не как плату, и теперь со дня на день ждала предложения руки и сердца…

Чемесов налил себе борща, аккуратными тонкими ломтиками нарезал черный хлеб и понес все это в библиотеку. В его небольшом жилище была комната, соединявшая в себе функции столовой и гостиной, но он практически не пользовался ею, проводя все то краткое время, что бывал дома и при этом не спал, именно в библиотеке.

Иван любил ее: темные стеллажи из мореного дуба, громоздкий, но добротный письменный стол, за которым работал еще его отец, Димитрий Иванович Чемесов. Он тоже был следователем, но, в отличие от сына, предпочитал беготне за бандитами кабинетную работу, искренне полагая, что самые сложные, а значит, самые интересные с точки зрения сыщика преступления раскрываются в первую очередь не на улице, не по уликам и следам, а внутри черепной коробки, за столом, в тиши кабинета, среди любимых книг по логике и психологии… И регулярно доказывал свою теорию, успешно раскрывая самые запутанные злодеяния.

Иван, тогда едва закончивший юридический факультет столичного Университета, вечно спорил с ним и именно поэтому пошел служить не в следственные органы, а в полицию. Но с годами он все чаще ловил себя на том, что во многом становится живым доказательством отцовских постулатов, хотя даже теперь, уже уйдя из полиции, сохранил привычку участвовать в расследовании с самого начала, с азов, предпочитая своими руками пощупать все, а уж потом сесть и свести воедино наблюдения, многочисленные доклады полицейских и отчеты экспертов. Особенно когда дела оказывались такими сложными, как сейчас… Убийство графа Орлова, в котором были заинтересованы многие, а совершить могли буквально все, и, казалось бы, немотивированное и ненужное никому избиение Миши Румянцева. Их с наскока было не разрешить…

Но вместо того, чтобы сопоставлять, пытаться понять логику преступника, искать скрытые интересы, Иван мог думать лишь об одном. О том, как высокородная графиня Орлова — весьма вероятная убийца собственного мужа — спала в пролетке… И что самое скверное, в этот момент Чемесову было абсолютно все равно, убивала она на самом деле или нет… Да и на то, что она — дворянка! — совершенно неожиданно оказалась полукровкой, наделенной магическими способностями. Как это стало возможным? Удастся ли узнать, с учетом того, что знатные семьи с центрального острова тайны такого рода, пятнавшие честь их высокого рода, хранили как зеницу ока?.. И может ли это все — и непонятно откуда взявшаяся наследственность, и магические способности прекрасной графини — быть как-то связано с тем фактом, что член секты Магоборцев Василий Станиславович Орлов получил пулю в седрце?.. Если истинные причины убийства крылись не в рядовой «бытовухе», а были замешаны на делах такого рода, расследование могло выйти на совершенно иной уровень...

Александра после ухода Чемесова в гостиную так и не вернулась. То есть она было пошла туда, но еще из коридора услышала возмущенный голос генеральши Коноплевой:

— Какой ужас, Игорь Викентьевич, что вы после всех этих неприятностей вынуждены общаться с подобными типами! Но Александра Павловна! Пригласить полицейского к чаю! Эта его ужасная повязка на глазу! Эти манеры! Я чуть не умерла от страха, когда увидела его. Такой огромный, дикий… И наверняка полукровка какой-нибудь! Ужасно! Просто ужасно!

Александра не стала дожидаться ответа Игоря Викентьевича, а развернулась и пошла наверх, в свою спальню. Она уже переоделась ко сну и, сидя перед зеркалом, расчесывала волосы, когда в дверь постучали. Это было странно. В это время к ней могла прийти только нянюшка, но та не стучала, а просто мышкой проскальзывала в комнату, как привыкла делать это еще в то время, когда Сашенька была ребенком. Вдруг сердце ухнуло и забилось где-то в горле. Неужели опять что-нибудь случилось?

— Войдите, — крикнула она и сама не узнала свой голос — так тонко и испуганно он прозвучал.

Через порог ступил Игорь Викентьевич, и Александра, окончательно перепугавшись, поднялась ему навстречу:

— Что-нибудь… Что-нибудь с Мишей?

Увидев ее явный испуг, Орлов торопливо шагнул ближе и обнял:

— Силы небесные! Я не хотел испугать вас, Сашенька. Просто я только сейчас смог избавиться от этой болтливой дуры, а мне необходимо было поговорить с вами.

— О чем? — Александра отстранилась и, внезапно смутившись, стянула у горла тонкий шелковый халат.

Орлов стоял перед ней, нервно сжимая и разжимая кулаки:

— Александра! Сашенька! Я знаю, что это прозвучит дико, безумно, но… выходите за меня замуж!

— Что? — с запинкой, не веря услышанному, прошептала она.

— Ах Саша! Я сдерживал себя, сколько мог! С первого дня, с первой минуты, как увидел вас… Но этот ужас, произошедший с Михаилом… Вам нужна защита! И клянусь, я дам вам ее! Я знаю, Василий… В общем, со мной вы сможете узнать, что такое счастье, нежность…

Игорь Викентьевич вновь обнял Александру и, покрывая поцелуями лицо, шею, зарываясь руками в тяжелую волну светлых волос, шептал уже совершенно невнятно и страстно:

— Я люблю вас! Полюбил сразу! Словно молния ударила… Не могу… Не властен над этим… Я... Я боролся, но…

Александра