Не буди Лихо - Александра Стрельникова

— Вы говорите это только для того, чтобы мы, бедные, не умерли от разочарования, когда вы в очередной раз покинете нас, не удостоив своим вниманием. Чемесов рассмеялся:

— Ваша лесть столь откровенна, что сложно решить, как на нее реагировать. Однако я пришел по делу. Мне нужна ваша помощь, Эмма.

— Что я за нее получу?

Глава 6

Ее жаркая ладошка ловко скользнула под жилет и уютно устроилась на широкой груди Ивана. И тут же от этого места словно морозцем потянуло — прикосновение было столь ледяным, что Чемесова даже в жар кинуло. Но все это длилось долю секунды — он даже и сказать ничего не успел. А потом Эмма болезненно ахнула и отшатнулась в сторону, укачивая пострадавшую руку.

Иван усмехнулся кривовато:

— Я на службе, мадам.

— Совсем забыла об этих ваших... амулетах, — слово это Эмма Латур произнесла так, словно выругалась.

Реакция ее была понятна. Люди, наделенные колдовской силой, и тем более магические существа, по роду деятельности или в силу других причин часто сталкивавшиеся с представителями закона, знали, что уже довольно давно, после череды неприятных эксцессов, связанных с попытками магического вмешательства в следственные действия и в решение суда по одному очень громкому делу, все полицейские, следователи и судьи получили особым образом заговоренные камни. Они-то и оберегали слуг государевых от любого магического воздействия.

Кстати, такой вот камешек был на шее и у графа Орлова. Об этом еще стоило поразмыслить, но чуть позже, когда появится больше фактов. Пока же требовалось разобраться с другим.

Чемесов был уверен, что Эмма и в мыслях не держала причинить ему вред. Скорее всего, с ее стороны это была лишь очередная попытка соблазнения. Собственно, магия, которую эта маленькая женщина получила из-за смешения в ней людской крови и крови кого-то из лесных жителей с поверхности, возможно, сирен, была целиком направлена именно на это: обольщение; заклятья возбуждения, которые пробирали даже тех клиентов, которые уже не помнили, когда у них член вставал; снятие комплексов и психологических преград, которые могли помешать насладиться контактом с работницами заведения мадам Латур тем, кто был от природы стеснителен или боязлив. Ничего противозаконного. Все для удовольствия. Но амулет в таких тонкостях не разбирался, и в результате Эмма стала жертвой своей забывчивости.

— Простите, — Чемесов развел руками.

Отступив от него еще дальше, мадам Латур нервно потерла пострадавшую ладонь пальцами другой и спросила с горечью:

— Что мы, сирые, можем сделать, чтобы задобрить большое и сердитое Лихо?

Через два часа Иван уже знал все.

Молодого Румянцева у мадам Латур помнили. Он не столь уж часто посещал заведение и не мог похвастаться тугим кошельком, но был молод, недурен собой, добр и весел. Многие девушки, смеясь, говорили, что готовы обслуживать его и за так. Но в этот вечер Миша в доме не появлялся. Зато почти все видели, как двое мужчин, одетых в темную неприметную одежду, кого-то избивали в подворотне напротив. Более того, одна из мар по доброте душевной даже попыталась вмешаться, но опоздала — молодцы уже закончили свое черное дело. Ей пришлось скрыть себя, используя присущую ее народу магию, чтобы не попасться им на глаза. Зато бесплотным духом она смогла подобраться ближе и расслышать часть их разговора. Бандиты — а это оказались самые обычные чистокровные люди — посмеивались и рассуждали о том, что почаще бы с такой легкостью удавалось зарабатывать деньги… Маре даже удалось описать их обоих.

До утра Чемесов нанес еще несколько визитов, причем существа и люди, с которыми он вел беседы, были один страннее другого… Зато теперь сеть была раскинута, а все нити в руках одноглазого паука.

Только к утру, вымотанный и ворчливый, он вернулся на центральный остров, где прямым маршрутом отправился в больницу. Михаил пришел в себя, но после сделанных уколов и сеанса магической терапии, проведенного семейством жихарок под присмотром опытного физиотерапевта-человека, спал. Родионов, который уже поджидал друга, уверил его, что Миша серьезно не пострадал:

— Через пару недель снова будет скакать, как горный козел…

— И бодаться, — пробормотал Иван облегченно. — Ты поедешь со мной к его сестре?

— Неужели боишься? — Юрий Николаевич смешливо вытаращил глаза. — Право, Александра Павловна не кусается.

— Не говори глупостей! Просто графиня наверняка захочет услышать все о состоянии брата от врача, а раз уж ты здесь…

— Ну конечно, конечно.

* * *

— Опять вы! — негодующе выпалил Игорь Орлов. — От вас нет покоя даже ранним утром, когда порядочные люди еще и с постелей-то подняться не успели! — Вы что, намекаете на нашу непорядочность? — изумлению Родионова не было предела.

Чемесов же, привыкший к подобным «приветствиям», лишь устало поморщился: — Игорь Викентьевич, не могли бы вы передать Александре Павловне, что мне необходимо переговорить с ней.

— Это возмутительно!

— Господин Орлов! — негромкий голос Ивана был подчеркнуто терпелив. — Я не спал всю ночь. И привело меня сюда дело, а не желание доставить неудобство лично вам. Миша Румянцев в больнице и…

— Михаил? Что с ним случилось?

— Его избили. Это произошло прямо напротив заведения мадам Латур. Девочки увидели…

— Боже мой! Надеюсь, вы не собираетесь сообщать эти мерзкие подробности графине? Она и так еще не пришла в себя после смерти мужа… Миша не сильно пострадал?

В словах Орлова звучали забота и обеспокоенность, и Иван подумал, что, возможно, был несправедлив к нему…

Александра Павловна спустилась почти сразу. Игорь Викентьевич шагнул ей навстречу, словно стараясь загородить собой от неприятностей, которые в данной ситуации явно олицетворял собой явившийся в дом ни свет, ни заря судебный следователь. Чемесов посмотрел и лишь в очередной раз вздохнул. Александра, увидев посетителей, начала улыбаться:

— Иван Димитриевич! Как давно вы не были у нас! Мне не хватало наших бесед, а вешалка в прихожей кажется такой пустой без вашего пальто… «Дьявольщина! Пальто!»

Иван смущенно отдал одежду неслышно подошедшему слуге, думая, что он не видел графиню уже больше месяца, и за это время она необычайно похорошела… Ее прекрасные серые глаза сияли, щеки порозовели, в уголках губ поселился легкий намек на улыбку — не осознанно вежливую, внешнюю, продемонстрированную кому-то, а внутреннюю, характеризующую ее собственное душевное состояние… Было ли это связано с появлением в доме молодого черноусого красавца, или просто из ее жизни ушел постоянный страх насилия?.. На душе от этой мысли стало погано, ведь теперь Чемесов