Не буди Лихо - Александра Стрельникова

Правда, подтвердилось эта его «нужность» лишь раз, когда он, памятуя о поручении, данном Александре Павловне новым графом Орловым, привел в дом стайку совершенно несчастных, голодных и оборванных хухликов, бродивших по улицам центрального острова с потерянным видом. И лучшей наградой для него за это стала благодарность от обрадованной Александры Павловны, которая тут же запустила малышей на кухню, а после велела расставить по всему дому блюдечки с молоком.

Это было приятно, но настал момент, когда ежедневные появления Чемесова стали казаться неприличными даже ему, и он почти силой заставил себя отказаться от них. И, конечно же, ровно после этого давно ожидаемые им новые неприятности и произошли: как обычно, поздним вечером, и, естественно, Иван только-только заснул, вернувшись со службы домой — на небольшой островок ближе к периферии, где он, собственно, и проживал.

Почему? Ответ был прост: это было жилище его уже покойных родителей, а сам Иван не желал расставаться с местом, которое для него прочно увязалось с многими важными воспоминаниями, которое по-прежнему хранил домовой, помнивший Ивана ребенком, а в шкафах и в простенках шебуршались малютки-жихарки, с тщанием, достойным искренней ответной любви, создававшие силой своей странной магии теплую атмосферу уюта. Это был Дом! Именно так, с большой буквы. А Чемесов всегда ценил то, что имел, при этом никогда не замахиваясь на чужое. Потому что такое вот «замахивание», замешанное на обидах, зависти, амбициях и прочих человеческих пороках, всегда несло в себе зло. И заканчивалось плохо.

Полицейский, который разбудил Чемесова, прибыл на служебном паромобиле, и мрачный от недосыпа Иван и не подумал машину отпускать. Еще чего — скакать по островам в такое время на своих двоих! Не так давно транспортные компании, занимавшиеся воздушными перевозками людей и грузов с острова на остров и дальше на поверхность, начали предоставлять новую услугу: готовый за это платить человек мог путешествовать, не вылезая из салона своего личного паромобиля! Машину загоняли на грузовую палубу рейсового дирижабля, который и переправлял ее на нужный пассажиру остров. За служебные перевозки, естественно, платило ведомство, и Чемесов решил, что оно не обеднеет. Тем более что дорогой был шанс еще прихватить хотя бы полчаса сна...

Вот только заснуть так и не удалось. Чемесов был подсознательно готов к тому, что убийство графа Орлова не станет точкой в этой истории, но то, в какую сторону повернул сюжет, оказалось для него полной неожиданностью. Миша Румянцев! Избит и теперь в больнице!

В коридоре рядом с палатой Чемесова уже поджидали. Хмурый, кутаясь в свое неизменное пальто в тщетной попытке обмануть ставший уже привычным озноб, Иван слушал молоденького городового с одного из окраинных островов. Явно волнуясь, он доложил, как во время очередного обхода вверенного ему участка в темной подворотне обнаружил зверски избитого молодого мужчину. Он был еще в сознании и успел сообщить свое имя. Уяснив социальный статус пострадавшего, полицейские спешно погрузили молодого дворянина с центрального острова в салон вызванного радиограммой паролета скорой помощи и доставили его в главную городскую больницу. У Миши было сломано несколько ребер, правая рука, на затылке зияла глубокая рваная рана, и лишь по счастливой случайности не пробит сам череп. Опасности для жизни не было, но поговорить с пострадавшим все равно не представлялось возможным: он все еще был без сознания.

— Семье уже сообщили? — скривившись досадливо, спросил Чемесов.

— Нет. — И не надо пока. Я сам… Пошлите за Родионовым. К утру хочу получить его заключение… Так говорите, где вы его нашли?

Выслушав ответ, Чемесов задумчиво кивнул, словно что-то подтверждая для самого себя, и, на ходу застегивая пальто, пошел прочь. В это время суток дороги были пусты — знай только объезжай новые ямы и брустверы, нарытые кротами-шишигами. На станции отправления рейсовых дирижаблей тоже не было никого. Водитель паромобиля показал служебный жетон и беспрепятственно въехал на открытую, продуваемую всеми ветрами палубу. Так что через час Чемесов уже стучал в дверь черного хода небольшого ярко освещенного особняка, который располагался практически напротив того места, где нашли Мишу Румянцева. Тяжелая дверь распахнулась почти сразу. Квадратный человек со сломанным носом заметно вздрогнул и, подавив мгновенное желание захлопнуть дверь перед визитером, выдавил из себя бледную улыбку:

— Иван Димитриевич! Господин Чемесов!

Слова его прозвучали нарочито громко. И явно в ответ на них в глубине дома мгновенно поднялась какая-то возня, кто-то пробежал по коридору. Потом все стихло. Иван понимающе усмехнулся, пояснив:

— Это не облава. Скорее… э… дружеский визит. Мадам у себя?

— Я провожу вас…

— Я и сам не заблужусь, — отстранив вышибалу, Чемесов не спеша прошел по темному захламленному коридору, а после по аляповато украшенной лестнице поднялся на третий этаж.

Здесь было тихо и пусто. Только семейство хухликов деловито тащило вдоль плинтуса что-то перламутрово-переливчатое, похожее на чешую фараонки. Присматриваться Чемесов не стал — скорее всего, так и было. В заведении, которым и заправляла мадам Латур, хвостатых кудесниц-фараонок было несколько. А кроме них гостей всегда были готовы встретить мавки, лявры, лесавки... И, конечно, существа совсем не магические, но оттого не менее завлекательные — самые обычные человеческие женщины. Условия в «нумерах» были спартанскими: зеркало, пара стульев и огромная кровать… Ну и, конечно, ванна с водой, если клиента обслуживала фараонка. Зато в заведении было чисто. И кормили тут хорошо. Повар родом с поверхности готовил так, что некоторые ценители ходили в бордель мадам Латур просто для того, чтобы вкусно поесть.

Хозяйка заведения уже ждала Чемесова.

— Иван Димитриевич! Голубчик! Какая приятная неожиданность! — легко картавя, защебетала она. — Вас давно не было видно.

Чемесов спрятал улыбку. Последний раз он был у мадам чуть больше месяца назад, когда местные островные власти проводили очередную облаву. У Ивана тогда был в этом свой, особый интерес. Вот и сейчас…

Сбросив пальто и шарф в ближайшее кресло, Чемесов остановился посреди комнаты, покачиваясь с каблука на мысок и обратно. Руки, как обычно, глубоко в карманах.

Эмма Латур, с удовольствием переводя взгляд с его широченных плеч на крепкие бедра, в который раз подумала, что если бы хоть половина ее клиентов была похожа на этого сыскаря, профессию проститутки можно было бы назвать вполне приятной.

— Давно хотела спросить: а сколько вам лет, господин Чемесов? — спросила она, выпрямляя спину, чтобы стало заметнее основное достоинство ее более чем выразительной фигуры. — Тридцать пять? Сорок? Или больше?

Единственный зеленый глаз следователя смотрел с очевидной иронией.

— Я слишком стар для вас, мадам. И, как