Сестра грифонам - Джен Уильямс

– Грифон?

Огромный зверь в небе повернул голову так, словно услышал ее, и она мельком увидела его серебристо-серый глаз, ищущий ее среди деревьев. А потом грифон нырнул вниз и понесся к ней сквозь кроны деревьев…

Левен сильно вздрогнула и очнулась. Она лежала скорчившись на мостовой в переулке. С улицы на нее смотрел какой-то прохожий. Он явно беспокоился, но, когда Левен пошевелилась, он как будто передумал проявлять любопытство и поспешил прочь. Она поднялась на ноги, тщательно отряхиваясь. Ее руки дрожали.

Грифон. Чушь какая. Таких руин, как те, в лесу, она не видела ни разу за все восемь лет службы, и все же она знала их, и знала хорошо. И грифон…

– Раз грифон, значит Бретления.

Единственный край, на который так и не смогла напасть империя, хотя попытки предпринимались не один раз; единственный край, куда никогда не входили герольды. Стоя в теплом переулке, Левен вспомнила ледяное дыхание леса на своем затылке и содрогнулась. Как это возможно?

6

Лес к чему-то готовился.

Киллиан чувствовал это всем телом, вплоть до кончиков пальцев. Живой зеленый шум, который был частью лесной жизни и ее порождением, стал странно напряженным, настороженным. Киллиан поймал себя на том, что вглядывается в тени между деревьями так, словно ждет, что из них в любую секунду появится нечто.

– Ты чувствуешь это? – прошептал он.

Друин постарше, с которым они сидели на корточках в подлеске, взглянул на Киллиана и нахмурился. Утренний свет, пробивавшийся сквозь кроны деревьев, пятнами играл на его рогах, длинных и загнутых назад, – рогах черного козла.

– Это нельзя не почувствовать, – настаивал Киллиан. – Оно повсюду.

– Ты можешь помолчать? – рявкнул на него Эден. – А то мы его потеряем.

Киллиан, ничего не ответив, пересел в густом подлеске ближе к Тропе. С нового места он лучше видел дунохи; его огромное тело мерцало на краю утоптанной земли, а широкие рога сливались с ветвями деревьев. Вокруг дунохи неслышно падали листья, и это беспокоило наблюдателей – обычно лесные духи шли через Дикий лес медленно и невесомо, как нежный ветерок, ничего не ломая и даже не задевая, а только способствуя росту. Лесной гигант пошевелился и слегка повернул голову, словно прислушиваясь.

Киллиан увидел длинный голый череп дунохи и, сделав еще пару шагов вперед, остановился, чтобы вынуть ветку, которая запуталась в завитках его рогов.

– Килиан, назад, – зашипел на него Эден. – Ты слишком близко.

– Он же меня знает, – прошипел Киллиан в ответ. – Дай мне поговорить с ним.

– Ты идиот. Только старшие могут говорить с дунохи, и ты это знаешь.

– Надо же нам понять, что случилось. – Киллиан обернулся к Эдену. – Разве спросить его об этом прямо – не лучший способ?

– Если и лучший, то не для тебя, щенок, – отрезал Эден.

Дунохи, казалось, не замечал их. Он вышел на Тропу и неуверенно замер, словно не зная, что дальше. Киллиан хорошо знал этого лесного духа, много лет наблюдая за ним в лесу. Дух был рослым даже для дунохи – не менее двенадцати футов, с рогами, – а его огромные плечи курчавились зеленым мхом и плющом. Тело было жилистым и худощавым; мускулы из толстой коры и бледных древесных волокон отчетливо выделялись в лучах утреннего солнца, а колени выгибались назад, как задние ноги оленя. Вместо головы у него был огромный продолговатый череп, похожий на лосиный, обглоданный временем до желтоватой белизны. В разинутой пасти копошились черви, жуки и другие мелкие ползучие твари.

– Он нервничает. – Киллиан заметил прядь кудрявого плюща на огромной горбатой спине дунохи – листья на ней завяли и пожелтели. – Говорю тебе, они что-то чуют.

Дунохи нечасто оказывались так близко к местам, по которым ходили люди. Они предпочитали нетронутую глубину Дикого леса, где земля пряталась в густом подлеске и толстом слое гниющей листвы. В обязанности друинов входило расчищать Тропы и следить за тем, чтобы с лесными душами все было благополучно. Почти все друины, братья и сестры Киллиана по ордену, проводили свое время на Тропах, ухаживая за ними и лесом вокруг, а также сопровождали путников сквозь Дикий лес. Тем же самым занимался и Киллиан, но ему хотелось исследовать места, невидимые человеческому глазу.

– Отойди. – Эден приблизился к укрытию, где притаился Киллиан. – Оставь его в покое, тогда он сам вернется.

Но Киллиан только покачал головой. Теперь он особенно ясно видел, что с дунохи что-то не так. Тот ходил взад и вперед, потряхивая своей длинной костлявой головой так, словно у него в рогах что-то застряло, от чего дунохи жаждал избавиться.

– С ним надо поговорить. И будет лучше, если я сделаю это один.

– Нет! У тебя же нет опыта, Киллиан. – Эден потянул его сзади за плащ. – А ну как он рассердится? Или… или станешь трауном. Ты этого хочешь?

Киллиан повернулся к старику и выдернул у того из рук край своего плаща.

– Не глупи. Разве нас не этому учат?

– Наша главная обязанность – держать свой разум открытым так, чтобы слышать жизнь Дикого леса, и оберегать Тропы, – чопорно заявил Эден. – Общение с дунохи – это удел старших, Киллиан, а не таких, как ты да я.

– Ну так дай мне сделать это одному. Без тебя у меня лучше получится.

– Ах ты, наглец! – задохнулся от возмущения Эден. – Да как ты смеешь говорить так со мной?

Эден продолжал браниться, но Киллиан уже отвернулся от него и смело ступил на утоптанную землю Тропы. Лесной дух сразу повернул к нему свое костяное лицо, явно осознавая его присутствие. Киллиан протянул ему навстречу руки, показывая, что они пусты.

– Дунохи, странник деревьев, дух леса. Что тревожит тебя? – заговорил он тихо и вдруг понял, что ему открылась вся внутренняя жизнь леса.

Покалывание, которое Киллиан ощущал в кончиках пальцев, распространилось по рукам и груди; ощущение жизни и роста вокруг превратилось в терпкий зеленый привкус во рту. Он ощущал и распад – это разлагались опавшие листья под ногами. В лесу все было именно так, как должно быть, но, едва взглянув на дунохи, он снова ощутил разлад. Это ощущение нельзя было объяснить словами – словно что-то узкое и тонкое скользнуло в его душу, как змея в листву, и угнездилось там. Киллиан не знал, как это объяснить, но именно это он чувствовал.

– Дунохи, – снова обратился Киллиан к лесному духу. – Мы – дети Друиданнона. Раздели со мной свою боль.

– СМЕРТЬ.

Голос возник прямо