Сестра грифонам - Джен Уильямс

Королева Феллвин мотнула головой и пробормотала:

– О, как вы мне все надоели.

Она повернулась к Флейну, и ее клюв блеснул, отражая лунный свет.

– Когда вы принесли это сюда, я ведь говорила вам, что у вас будут проблемы, помнишь? А еще я сказала вам тогда, что, когда эти проблемы начнутся, вы будете решать их сами, не так ли?

– Да, моя королева, я помню. Но что, если дело обстоит именно так, как говорят наши дети? И это другие грифоны напали на них? – спросил Флейн. – Разве не право грифона защищаться, если на него нападают?

– Значит, у нас есть слово грифона против слова хищника? – вставил большой рыжий грифон. – Ну, тогда и думать не о чем.

– Я тоже была там! – подала голос Т’руук, дрожа от ярости и страха. – А как же мое слово?

Инис запустила руки в перья на ее шее и вдохнула их древесный аромат. Как случилось, что все так быстро пошло наперекосяк?

– Эх! – воскликнула, не сдержавшись, королева. – Разорвать бы вас всех на куски и скормить червям.

Она повернулась к Инис и устремила на нее свой золотистый взгляд.

– Человеческий йенлин, они говорят правду? Ты срезала перья с гребня того грифона?

Инис похолодела. Она вспомнила, что в сумке, прямо у нее под рукой, лежат яркие серебристые перья. По привычке в любой беде искать защиты и помощи у Флейна, она поглядела на него и увидела боль и надежду в глазах отца. «Ему хочется, чтобы это оказалось неправдой, – подумала она, и ее сердце ушло в пятки. – Он хочет, чтобы я сказала, что это ложь. Но я не могу».

Наверное, внутренняя борьба отразилась на ее лице, потому что она увидела, как изменилось выражение глаз Флейна. Инис медленно потянулась за сумкой, открыла ее и вытащила оттуда перья. Перламутровая грифоница потрясенно ахнула, а отец рыжего издал тихий смешок.

– Видите? – вкрадчиво спросил он. – Оно хранит наши перья как трофей. Недалек тот день, когда оно снимет с кого-нибудь из нас шкуру и наденет ее на себя, как это делают его хищные собратья со зверями.

– Моя королева. – Голос Флейна звучал уже не так уверенно и спокойно. – Моя королева, пожалуйста, позвольте мне напомнить вам о том, что мы шестнадцать лет были семьей Инис, что она не знает никакой другой семьи, кроме нашей, и никого не любит больше, чем своих сородичей-грифонов. Позвольте мне напомнить вам о новых видах искусства, которые она нам показала, и о разных полезных вещах, созданных ее умелыми лапками. Они пошли на пользу и нам, и всей Эльвинии.

Королева Феллвин шумно вздохнула. Все вокруг умолкли.

Инис обняла сестру за шею, глядя на вырастивших ее грифонов, которые стояли бок о бок в круге для бесед. Она понимала, что для них это может стать концом. Если королева прикажет убить ее, Флейн и Т’вор не отдадут ее без боя, а ведь они в значительном меньшинстве.

Инис снова обняла сестру, а затем соскользнула с ее спины на голый камень, где, расправив плечи, посмотрела на взрослых грифонов, которые обступили ее со всех сторон.

– Я уйду, – сказала она, стараясь, чтобы ее голос не дрожал. – Я покину Эльвинию и поселюсь где-нибудь на краю нашего мира.

– Нет! – в один голос воскликнули Флейн и Т’руук.

– Помолчите, – приказала королева Феллвин.

Она подошла к Инис и наклонила свою огромную голову, чтобы получше разглядеть ее.

– Значит, ты сама изгоняешь себя, йенлин?

Инис кивнула. Каждый мускул ее тела дрожал от волнения, но внешне она оставалась абсолютно спокойной.

– Я больше не навлеку позор на своих отцов.

– Чушь, – выплюнул Т’вор и скрипнул когтями, оставляя глубокие борозды в камне. – Наша дочь никого не позорит!

– Нет, она права, – задумчиво произнесла королева. – Возможно, вам все же удалось привить ей йост, несмотря на ее человеческие слабости. Инис, ты покинешь центральную Эльвинию, но я разрешаю тебе поселиться на границе. Держись подальше от грифонов, но те, кто хочет, могут навещать тебя там.

Флейн и Т’вор заговорили, но Феллвин щелкнула на них клювом.

– Я сказала!

– Тогда я пойду с ней, – заявила Т’руук. – Никто меня не остановит!

– Королева Феллвин, умоляю. – Флейн молитвенно склонил перед ней голову. – Пожалуйста. Я знаю своих дочерей, они не захотят разлучаться. Справедливо ли так наказывать нас за детскую ссору? Ведь мы теряем сразу обоих детей!

Королева отвернулась, а когда заговорила, ее голос звучал так, словно ей было искренне жаль обоих.

– Вы сами, друзья мои, навлекли на себя эту беду. Ее зерна были посеяны в тот день, когда вы принесли сюда эту бескрылую тварь много лет назад. Бескрылое существо не может долго жить среди крылатых.

9

Порт оказался переполнен людьми, и это ошеломило Левен. Теперь, когда настало время отплывать, она ощутила острое нежелание покидать знакомые места.

– Освящающая Илевен, если ты плывешь с нами, то сейчас самое время взойти на борт.

Женщина, которая представилась ей капитаном Элизой Глори, настороженно наблюдала за ней. Она говорила с сильным северным акцентом, и это навело Левен на мысль, что капитан, ностийка по происхождению, родилась не на борту корабля, как большинство ее соплеменников, а прямо в глубинах Носта – таинственного архипелага где-то на севере.

– Нам надо успеть захватить течение, – пояснила капитан, – если мы хотим поспеть вовремя, а ты всего лишь одна из пассажиров, лапушка.

Капитан показала на матросов, которые закатывали бочки по трапу на борт. Там их стали быстро грузить в трюм, где они исчезали одна за другой.

– Сейчас иду, – ответила Левен, но продолжала стоять как вкопанная.

– Так ты плывешь или нет? – Капитан подняла бровь. – Я вот что тебе скажу: команда и так волнуется из-за того, что с нами плывет герольд. Или, может, ты передумаешь и останешься здесь, на суше?

Левен еще раз оглядела порт. Всюду, куда ни глянь, отправлялись в путь люди, и, может быть, многие из них надеялись обрести в новых землях новую жизнь или узнать что-то новое о самих себе. Так почему бы и ей не отправиться с оживленной окраины новоосвященной страны на Бретлению и не поискать там себя? Как и все, она знала, что последние титаны мира все еще живут на севере Бретлении. И если до того, как ей нанесли на кожу титановые линии, ее жизнь была как-то связана с грифонами, то, значит, она жила именно на Бретлении, каким бы странным это ни казалось ей теперь. И все же искушение вернуться в Стратум и забыть обо всем было так велико, что в